Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

А я, честно говоря, ничего впереди не вижу. Какие-то подозрения, конечно, есть...

Пуаро встал и выразительно сжал руку Рейса.

С минуту помолчав, Рейс покачал головой.

— Нет, — сказал он, — не улавливаю. Смутно понимаю, к чему вы меня подталкиваете, но ухватить не могу.

— Ну да, да. Вы видите лишь половину истины. И запомните: мы должны все начать сначала, поскольку наше первое представление было ошибочным.

— Дело привычное. Работа детектива, думаю я частенько, в том и состоит, что бракуешь начатое — и начинаешь сначала.

— Верно, верно. А некоторые не понимают этого.

Придумывают теорию — и к ней все подстраивают. Если какой-нибудь незначительный факт не подходит, они его отбрасывают. При этом важны как раз неподходящие факты. Мне все время казалось важным то обстоятельство, что с места преступления пропал револьвер. Я понимал, что это не случайно, но вполне осознал это лишь полчаса назад.

— А я до сих пор не понимаю.

— Поймете! Вы, главное, думайте в том направлении, что я подсказал. А теперь давайте разбираться с телеграммой. Если, конечно, не будет возражать герр доктор.

Доктор Бесснер еще не остыл. Открыв на стук, он нахмурился:

— В чем дело? Вы опять хотите видеть моего пациента? Это неразумно, говорю вам. У него жар. Он возбудился сегодня более чем достаточно.

— Мы зададим только один вопрос, — сказал Рейс, — только один, обещаю вам.

С недовольным ворчанием доктор отступил, и они вошли, сам же он, брюзжа под нос, протиснулся в дверь.

— Я вернусь через три минуты, — сказал он, — и тогда вы уйдете — категорически!

И его тяжелая поступь стихла на палубе. Саймон Дойл переводил вопросительный взгляд с одного на другого.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

— Ничего особенного, — ответил Рейс. — Когда стюарды представляли мне отчет, они обмолвились, что громче всех скандалил синьор Рикетти. Вы же сказали, что вас это не удивляет, поскольку вы знаете, какой у него скверный характер: в связи с какой-то телеграммой он нахамил вашей жене. Вы не могли бы сейчас рассказать об этом случае?

— Охотно. Это было в Вади-Хальфе. Мы вернулись со Второго порога. Линит показалось, что в почте на борту она увидела телеграмму на свое имя.

Она, понимаете, совсем забыла, что ее фамилия больше не Риджуэй, а Рикетти и Риджуэй, если их написать куриной лапой, довольно похожи между собой. Она надорвала телеграмму, таращится в нее, ничего не понимая, и тут налетает этот Рикетти, буквально вырывает телеграмму и бешено орет. Она пошла за ним извиняться, а он ей нахамил.

Рейс глубоко вздохнул.

— А что было в телеграмме, мистер Дойл, не знаете?

— Знаю, Линит кое-что успела прочесть вслух. Там...

Он смолк. Снаружи донесся шум.