Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

— Вряд ли предостерег, но точно нагнал страху на Пеннингтона. Я был уверен, что он на время прекратит свои фокусы, а я между тем сойдусь ближе с супругами Дойл и как-нибудь смогу их остеречь. Вообще говоря, я рассчитывал на мистера Дойла. Миссис Дойл так привязана к Пеннингтону, что вбивать клин между ними было бы не совсем правильно. Проще действовать через мужа.

— Не откажите в откровенности по одному вопросу, месье Фанторп. Если бы вам пришлось обманывать, кого вы избрали бы своей жертвой — мадам Дойл или месье Дойла?

Фанторп бегло улыбнулся:

— Какой может быть разговор? Мистера Дойла.

Линит Дойл отлично разбиралась в делах. А ее муж представляется мне доверчивым парнем, который ничего не смыслит в делах и легко подмахнет там, где оставлен прочерк, — это его собственные слова.

— Я согласен с вами, — сказал Пуаро. Он поднял глаза на Рейса: — Вот вам и мотив.

— Но все это только домыслы. Это же не доказательства, — сказал Джим Фанторп.

— Ах, у нас будут доказательства, — отмахнулся Пуаро.

— Возможно, от самого мистера Пеннингтона.

Фанторп скроил недоверчивую мину:

— Сомневаюсь. Очень сомневаюсь.

Рейс взглянул на часы:

— Пора бы ему подойти.

Джим Фанторп понял намек и оставил их.

Через пару минут явился Эндрю Пеннингтон — предупредительный, светский. Только поджатая линия рта и настороженный взгляд свидетельствовали о том, что старый боец готов к схватке.

Он сел и вопросительно взглянул на них.

— Мы просили прийти вас, месье Пеннингтон, — начал Пуаро, — поскольку очевидно, что это дело касается вас близко и совершенно особенным образом.

Пеннингтон чуть поднял брови:

— Вы так ставите вопрос?

— Ну конечно, — продолжал Пуаро ровным голосом.

— Вы знали Линит Риджуэй, как я понимаю, еще ребенком.

— A-а, это... — Тревога слетела с его лица. — Прошу прощения, я не сразу понял. Да, я говорил вам утром, что знал Линит совсем малявкой в слюнявчике.

— У вас были близкие отношения с ее отцом?

— Именно так. С Мелишем Риджуэем мы были в самых близких отношениях.

— Настолько близких, что по завещанию он приставил вас к делам своей дочери и назначил опекуном весьма обширного состояния.

— В общих чертах — да. — Он снова насторожился. Стал сдержаннее в словах.

— Я был не единственным опекуном, естественно. Были и другие.

— Кто-нибудь из них уже умер?

— Двое. Третий, мистер Стерндейл Рокфорд, здравствует.

— Это ваш компаньон?

— Как я понимаю, к моменту замужества мадемуазель Риджуэй не достигла совершеннолетия.

— В июле ей бы исполнился двадцать один год.

— Ив этом случае она естественным образом вступила бы во владение наследством?

— А женитьба поторопила эти обстоятельства, да?

У Пеннингтона напрягся рот. Он воинственно вскинул подбородок.