Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Дойл воззрился на него:

— Вы меня не поняли: это страшно действует на нервы Линит.

В глазах Саймона мелькнуло удивление.

— Мне?! Да я готов свернуть голову чертовке.

— От прежнего чувства, значит, ничего не осталось?

— Дражайший месье Пуаро... как бы вам это объяснить? Была луна, потом вышло солнце. И никакой луны больше нет. Как только я встретил Линит, Джеки перестала для меня существовать.

— Мне показалось интересным ваше сравнение.

Снова заливаясь краской, Саймон сказал:

— Джеки, наверное, сказала вам, что я женился на Линит из-за денег? Так это вранье. Я бы ни на ком не стал жениться из-за денег. Джеки не понимает, что мужчине в тягость, когда женщина любит его так, как она меня любила.

Пуаро остро взглянул на него.

Но Саймона уже несло.

— Свинство говорить такое, но Джеки слишком меня любила.

— Un qui aime et un qui se laisse aimer, — пробормотал Пуаро.

— А? Что вы сказали? Понимаете, мужчине не по себе, когда женщина любит его сильнее, чем он — ее. — Из его голоса уходило раздражение. — Мужчине не хочется, чтобы им владели.

Черт бы его побрал, это собственническое чувство! Этот мужчина — мой, он принадлежит мне! Я так не хочу — и никто не захочет! Сразу хочется сбежать, освободиться. Мужчина должен владеть женщиной, а не наоборот.

 Он выговорился и подрагивающими пальцами поднес спичку к трубке.

 — Так вы такое чувство испытывали к мадемуазель Жаклин? — сказал Пуаро.

 — М-м? — Саймон поднял на него глаза и, помедлив, признался: — М-м... да, вообще говоря — да. Она, конечно, не осознает этого, а у меня язык не повернется сказать. Мне все время было не по себе, а тут я встретил Линит и совсем потерял голову. В жизни не видел такой красоты. Просто чудеса в решете. Ведь перед ней все заискивают, а она выбирает простейшего парня.

 Его голос звучал мальчишеским восторгом.

 — Понимаю, — сказал Пуаро. Он задумчиво кивнул. — Да-да, понимаю.

 — Почему Джеки не может мужественно перенести это? — возмущался Саймон.

 Пуаро улыбчиво поджал губу:

 — Прежде всего, месье Дойл, она не мужчина.

 — Ну да... я имею в виду: стойко. И горькие пилюли приходится глотать, ничего не поделаешь. Виноват во всем я один, каюсь. Грешен! Но ведь это безумие — жениться на девушке, которую разлюбил. А сейчас, когда я вижу, на что способна Джеки, я просто рад, что унес ноги.

 — На что она способна... — раздумчиво повторил за ним Пуаро. — А вы представляете себе, на что она способна, месье Дойл?

 Саймон нахмурился, потом замотал головой:

 — Нет, а что вы, собственно, имеете в виду?

 — Вы знаете, что она ходит с револьвером?

 Саймон глядел на него испуганными глазами:

— Сейчас-то она вряд ли пустит его в ход. Раньше — да, могла. А сейчас время упущено. Сейчас она вооружена только злобой — чтобы получше отыграться на нас.

Пуаро пожал плечами.