Смертельная верность

— И как выступили? Первое место ваше?

— Второе, — радостно сообщил Коля и полез в рюкзачок, который пристроил на соседнем стуле. — Вот, смотрите!

Он извлек на свет божий и бережно протянул мне диплом, отпечатанный на плотном листе бумаги. Потом достал из кармана медаль, размером в пол-ладони, на красной ленточке.

Он с такой гордостью болтал этой медалью, словно сам заработал ее ценой невероятных усилий.

Лучики вечернего солнца плясали на медальных боках.

— Второе место для нас очень хорошо. Мы же не тренировались совсем. Да еще и в гостях были. А у них, в Зеленогорске, свой чемпион есть. Мы, можно сказать, на чужом поле играли. Так что, второе место — это очень хороший результат. Райс — гениальная собака.

Гениальная собака Райс, словно застеснявшись, прикрыл морду лапой и посматривал из-под нее хитрым глазом.

— А вас тут потеряли совсем. Вы почему не сказали никому про соревнования?

— Да понимаете, не хотелось говорить заранее. Вдруг бы выступили плохо. Райс ведь не в форме сейчас. Зачем давать лишний повод позлорадствовать?

— Думаете, стали бы злорадствовать?

— Конечно! Завистники всегда найдутся. Поэтому мы и не стали никому говорить. Я же не знал, что нельзя уезжать.

В дверь снова заглянул Толик и позвал Колю с собой.

Мы попрощались очень тепло, как старые знакомые. Я даже погладила Райса по голове, чего никогда не сделала бы раньше. Я ведь даже Гектора гладить опасалась. А тут вдруг осмелела неожиданно для себя самой.

Помаявшись еще немного в одиночестве, я решила больше не ждать. Черт с ними, не хотят ничего рассказывать, и не надо. Обойдусь.

Я прикрыла за собой дверь поплотнее, хотя красть в кабинете было нечего. Если только кто-то позарится на «Уголовно-процессуальный кодекс», в чем я лично сильно сомневаюсь.

Димыч курил на лестнице. Увидев меня, он ничуть не удивился.

— Ну что, позвонили москвичам?

— Нет. Не сдал он Ольгу. На себя все берет. Мол, давние счеты с покойным были и глубокая личная неприязнь.

— Ну а что теперь? — Димыч выпускал дым кольцами и смотрел задумчиво. — Теперь она в Америку, а он на зону. Рыцарь хренов. Жестокая это штука — любовь.

Теплый осенний вечер опустился на город. Даже странно, в конце октября, и так тепло. Словно осень решила остаться в нашей памяти только приятными воспоминаниями.

Луч заходящего солнца скользнул по щеке уютным, домашним поцелуем.

Я спустилась с крыльца, обогнула припаркованный УАЗик и пошла, не огладываясь.

Буду просто идти, просто смотреть по сторонам. И не буду ни думать, ни вспоминать ни о чем.

Иначе жизнь кажется невыносимой тоскливой глупостью.

Елка, занесенная с балкона, пахла, казалось, на весь дом. Даже в подъезде ощущался смолистый аромат.