Смертельная верность

Но не все от института отказываются. Чего он вдруг взбеленился-то?

Кузнецова всхлипнула громче обычного, ей явно не понравилось слово «взбеленился», которое ляпнул, увлекшись, Димыч. О своем погибшем сыне она хотела говорить только красивыми, хорошими словами. Забыв о прежних обидах и конфликтах.

— Зоя Васильевна! Борис Владимирович! Что произошло тогда у вас с Юрой? Ведь он себе всю жизнь перекурочил, вы же понимаете. Должна быть причина для этого.

— Обиделся он на нас, — подал вдруг голос отец. — Вот и стал перечить во всем.

— Не помню уже, — быстро сказала Зоя Васильевна. И добавила, снова переглянувшись с мужем. — Лет-то сколько прошло. Уже и не вспомнишь. Поругались мы с ним. А из-за чего, не помню.

— Мутные они какие-то, — сказал Димыч. — Ничего не помнят, ничего не знают. У них сына убили, а они в несознанку идут.

— Может, правда, не помнят?

— Ага, как же! Грамоты, значит, до сих пор хранят. Что парень на медаль шел, помнят прекрасно и при каждом удобном случае об этом рассказывают. А из-за чего он так психанул, что жизнь себе сломал, не помнят. Амнезия повальная просто. Не помнят потому, что не хотят помнить. Потому что виноватыми себя чувствуют до сих пор.

— Почему сразу «жизнь сломал»? Может, он как раз хотел спортом серьезно заниматься? Видел себя в будущем великим спортсменом. Тогда и ссора здесь не при чем. Она могла стать просто поводом, а возникла из-за ерунды. Вот родители и не помнят точно. Может, Юре просто повод нужен был в спорт пойти?

— Да не нужен ему был спорт. И никакого особого будущего ему там не светило. Я был в техникуме. Его там толком не помнит никто. Он ничем не выделялся, ничем не запомнился. Великий спортсмен из него не получился бы никогда. И великий тренер тоже. Его будущее — учитель физкультуры в школе. По-твоему, это стоило того, чтобы в институт не идти? Для парня, который выигрывал физико-математические олимпиады? Нет, что-то у них произошло. Что-то такое, за что родителям Кузнецовым до сих пор стыдно.

— А может, ты все усложняешь? — предположила я. — Может, им та ссора не кажется существенной, и никогда не казалась. Просто они сейчас об этом вспоминают и думают, что если бы сын тогда на них не обиделся, то и в техникум не пошел бы. Поступил в институт, занимался наукой, добился чего-то. И в дрессировщики не пошел бы. А значит, не оказался бы в тот день на соревнованиях, и его бы не убили. Понимаешь? Все могло быть по-другому, если бы не эта дурацкая ссора, о которой они успели забыть. Вот они и казнят себя сейчас.

— Рассуждаешь правильно, — одобрил Димыч. — Но все равно ерунду говоришь. Даже если они до этого не помнили, из-за чего поссорились тогда, сейчас, когда они по сто раз в голове прокручивают, что было бы, если бы Юра все же пошел в науку, они бы вспомнили все до мелочей.