Сначала было весело

 – И, судя по «отзывчивой» медсестре, персонал там подобран под стать местным садистам.

– Тогда в Санаторий соваться действительно глупо. Не думаю, что весь персонал в курсе того, что творится здесь, но… слишком большой риск. Разве что кого-нибудь из посетителей попросить о помощи.

– А кто решится незнакомого, еще и выглядящего как псих, человека в машину пустить? Да и со слов охранника у ворот Санатория я поняла, что лечиться сюда приезжают далеко не простые человечки.

Чихнув, Николай буркнул:

Погрузившись в мысли, какое-то время сосредоточенно чистим рыбу.

Трещит чешуя, сопит от усердия напарник.

– А как ты думаешь, зачем нас тут держат? – интересуюсь я, потянувшись.

– Если честно, то мне кажется, что это что-то вроде эксперимента. А может, и телешоу.

– Для какого-нибудь платного канала.

– После «Теории измены» и «Спокойной ночи, мужики» я могу поверить и в существование такой передачи. Те же японцы охотно возьмутся спонсировать подобное шоу. Любят они кровь и насилие…

Уловив мелькнувшую тень, замолкаю.

Приходит Призрак, тот, у которого растительности на голове минимум, ныряет в буфет.

Показывается на свет пузатая бутылка темного стекла. Рубиновая жидкость наполняет стакан. Мужик одним длинным глотком выцеживает ее и довольно крякает.

– Чего таращитесь? – Грубый голос и косой взгляд мигом напоминают, кто здесь царь и бог.

Мы поспешно склоняемся над рыбинами, с остервенением борясь пивными крышками с чешуей.

– Две… три рыбы, – докладывает напарник.

– Ладно, – заявляет Призрак Великой Екатерины, – мой руки, она и сама доделает. Быстро!

Товарищ по несчастью проворно бросил в корзину недочищенную рыбину и принимается дергать местного мойдодыра за пипочку.

– Тогда пошел. Возвращайся в камеру.

Обернувшись ко мне, приказывает:

– Работай. И ни с места.

Они уходят, я со стоном распрямляюсь. И улавливаю краем глаза застывшее в стекле серванта отражение. За мной наблюдают.

Первой мыслью было – это Вольдемар.

Но присмотревшись, поняла, несмотря на ужасное искажение, лицо принадлежит человеку значительно более взрослому.

Значит, проверяют. Холодеет в груди: «А если и наш разговор о возможности побега подслушали?»

Склонившись над миской, с демонстративным энтузиазмом набрасываюсь на несчастного карасика.

Чешуя летит во все стороны. Кому-то придется помучиться, чистя ковры. Надеюсь, не мне.

Минут через пять возвращается Призрак.

– Последнюю дочищаю.

– Хорошо. Дочищай и вымой ее хорошенько. Жарить-то умеешь?

– Умею, – признаюсь я.

– Сама справишься? Или помощницу привести?

– С помощницей было бы хорошо.

– А шеф-повара из французского ресторана тебе не нужно? – хихикает носильщик Старухи. – Эх, шутница.