Сначала было весело

Она покачнулась, лицо покрыла мертвенная бледность. – Убила, Дэн?

– Хер его знает, – буркнул Самохин, начиная приходить в себя. Он сплюнул сгусток крови прямо на ковер. Его шатало и трясло, как на палубе во время шторма. Он посмотрел на неподвижно лежавшую незнакомку.

В памяти, словно нити паутины, задрожали недавние слова ведущего программы новостей, и Дэна перекосило.

– Я знаю. Знаю, кто она, – проговорил он. – Дай мне пистолет. Она сбежала из тюрьмы, ее… ее по телевизору показывали.

– Мамочка… – залепетала Кристина. – Черт… Она умерла? Мне через два дня в Данию лететь… Во влипла!

Она прижалась к подоконнику, не отрывая взгляда от распластавшейся туши.

– Да откуда я знаю?! – заорал Дэн. – Заладила – мертвая, мертвая… Это была необходимая оборона! Звони в полицию!

Девушка, словно сомнамбула, перевела немигающий взгляд на свою сумочку, в которой находился телефон.

– Травмат отдай, – снова потребовал Дэн, и Кристина, помедлив, протянула руку с пистолетом. Внезапно глаза ее расширились.

– Дэн, – выдохнула она в священном ужасе.

Женщина села. На ее желтом, рыхло-несвежем лице, словно разрез, появилась ухмылка. Она взмахнула левой рукой, и прежде чем кто-то из молодых людей успел что-то осознать, гвоздодер с силой врезался Самохину в колено. Боль была такой ужасающей, что Дэн в буквальном смысле ощутил, как от внутреннего давления его глазные яблоки пулями вылетели из глазниц, болтаясь на влажных нервах. Он издал протяжный душераздирающий вопль, слившийся с тут же последовавшими выстрелами – палец инстинктивно дважды нажал на спусковой крючок пистолета.

Самохин упал на ковер. Краем уха где-то в другой вселенной он услышал звон битого стекла. И глухой стук, будто что-то упало, причем рядом с ним.

Дэн непонимающе посмотрел вокруг себя. В метре от него на полу тряслась Кристина. Из багрово-блестящей дыры вместо глаза сильными толчками выплескивалось что-то густое, пузырчатое. Пальцы девушки сжимались и разжимались, и Дэн, открыв рот, расширенными глазами смотрел на агонию любовницы. До его сознания пока не дошло, что ранение оказалось смертельным.

Нога в грязном, измазанном слякотью ботинке наступила на его руку, в которой он все еще сжимал пистолет. Хрустнул сломанный палец, и Дэн заплакал, с беспомощной покорностью выпустив оружие.

– Не ной, – ровно сказала женщина. Она подняла с пола молодого человека и, словно котенка, швырнула его на диван, где еще полчаса назад он сидел, уплетая яблоко в ожидании прекрасного вечера. – Не мужик, а размазня.

Она сунула пистолет за ремень.

Поскуливая, Дэн сжался в комочек. Он старался не смотреть на Кристину, но его голова помимо воли поворачивалась в сторону девушки.