Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

Затем повернулся к Олегу и коротко приказал:

Офигеть! Вот так буднично устроить кровавую расправу над слугой Рейха! Или идеология исключительности «высшей расы» настолько укоренилась в головах немцев? Офицер военной почты поступил не спонтанно, он был уверен в праве вершить самосуд. Олег по-настоящему испугался и деревянной походкой вошел в домик. Гражданский протянул бумагу с крохотной штампулькой размером в копеечную монетку и приказал:

– Труп сбрось с платформы и сообщи в городскую управу. Завтра приезжай ближе к вечеру.

Партизаны отказались не только ехать к городской управе, они не пожелали приближаться к той улице.

После споров и уговоров возничие согласились подождать на улице без заборов. Оставив сани в общем обозе, Олег вернулся обратно, надел полицейскую кепку с нарукавной повязкой. Во внутреннем кармане нашлась картонка с типографским текстом и вписанной от руки фамилией прежнего хозяина.

Немцы заселили центральную часть города, выкинув обитателей жилых домов на улицу, поэтому городская власть находилась на другом берегу реки в здании бывшей школы.

Олег бодрым шагом подошел к входу и непроизвольно остановился. Его не покидало ощущение неловкости, когда надеваешь чужую одежду меньшего размера. Школьный вестибюль пуст, вернее, заставлен мебелью, а людей нет. Пробежав четыре ступеньки до коридора первого этажа, нос к носу столкнулся с дородным дядькой.

– Чего приперся? – дыхнув сивухой, спросил тот.

– Немцы послали. Нашего часового у багажного отделения пристрелил офицер.

– Это здесь, у запасных путей? Небось Степка по дурости залез куда не положено.

– Он, Коноплянко, капитан в упор пол-обоймы всадил, – подтвердил Олег.

– Бери подводу и отвези на кладбище, – распорядился дядька.

– Не могу, мне приказано бежать к коменданту вокзала. – В качестве подтверждения показал бумаженцию со штампулькой.

Надо срочно менять тему разговора, иначе можно договориться до неприятностей, и Олег указал на гору мебели:

– Чего до сих пор не вывезли?

– Куда? За мусор в городе немцы без разговоров расстреляют, а за городом партизаны, – жалостливо вздохнул дядька.

– Отдай мне, к родичам в село отвезу.

– Никак с перепою? Партизаны у первого дерева пристрелят!

– Зачем самому ехать? – пожал плечами Олег. – Найму на рынке односельчан, что приехали с дровами. Ты мне бумаги выпиши на семь саней.

– И то верно, иди к училкам, скажи – я велел.

Училки – это понятно, сейчас английский вроде экзотики, его начнут популяризировать в шестидесятых. Оккупационная политика Рейха исключала обучение порабощенных народов, вот школьные учителя немецкого языка и пошли на заработки.