Соблазн (СИ)

Уничтожу. Тебя. Рано или поздно, — он подкрепил свою угрозу еще большим давлением на шею.

— Ты опять хотел сказать, что я не знаю, с кем связываюсь? — попытался он проинтерпретировать хрипящие звуки, вырывающиеся из горла того. — Ну так это ты не знаешь, с кем связался. Я не успокоюсь, пока не увижу, как ты корчишься в муках, сполна расплачиваясь за все то дерьмо, которое сделал.

Лицо Гришаева постепенно все больше багровело от недостатка воздуха, а глаза выкатывались наружу, но он ни на сантиметр не мог сдвинуть руку Алексея, как не пытался. Хватка была мертвой.

— И еще одно, — Алекс опустил другую руку и с силой схватил того за яйца, сжимая их в руке, — если ты еще хоть раз прикоснешься хотя бы к волоску своего сына, если ты приблизишься к нему ближе, чем на километр, клянусь, я узнаю и найду тебя. А потом оторву их вместе с твоим единственным сомнительным достоинством. Ты понял меня, тварь? — Ветров еще крепче сжал ладонь, и тот судорожно кивнул.

Алексей отпустил Гришаева, и тот непроизвольно упал на колени, хрипя и кашляя, пытаясь восполнить нехватку воздуха в легких.

— Вот и отлично. Приятно было побеседовать.

Ветров направился прочь, с силой толкнув дверь. Вернувшись в зал, он расплатился и отправился домой, где его ждал Дима. Ему немного стало легче, но это было объявление войны. Гришаев бросил ему вызов, причинив боль самому дорогому, что было в его жизни, и сегодня Алексей этот вызов принял.

I'll sing it one last time for you

Then we really have to go

You've been the only thing that's right

And I can barely look at you

But every single time I do

I know we'll make it anywhere

As if you have a choice

Even if you cannot hear my voice

Алексей открыл дверь к себе в квартиру и прошел к холодильнику, извлекая из него бутылку холодного пива. Повернув пальцами крышку, он приложил горлышко к губам, чувствуя, как приятная прохладная жидкость струится по его горлу, спускаясь к внутренностям.

— Как прошла встреча?

Дима подошел сзади, мягко обняв его и коснувшись губами плеча.

— Не так чтобы совсем хорошо, — взглянув на бутылку в руках, произнес Алекс.

Естественно, говорить о небольшой потасовке в мужском туалете с его отцом он не собирался.

— Не удалось никого уговорить?

Алексей отрицательно покачал головой. Дима видел как тому тяжело, но в этом случае он никак и ничем не мог ему помочь.

— Не нужно было тебе печатать ту мою статью, — вздохнул он, — все твои проблемы начались после нее.

— Все мои проблемы начались после того, как я принял спонсорство твоего отца, и это не имеет никакого отношения к твоей статье, которую если ты помнишь, я лично одобрил на этой самой кухне. С каких это пор свобода слова стала у нас запрещена?

— Да, только после этой самой свободы слова ты сейчас в заднице по самое дальше некуда, — напомнил Дима.

С этим было трудно спорить.