Согрей моё сердце

Арткур плавно толкается сзади, проникает медленно и почти нанизывает на себя. Хватаю ртом воздух и встаю на носочки. Его пальцы ложатся на лобок, едва касаясь клитора, отчего меня выгибает ещё сильнее.

– А-арт, – всхлипнув, закусываю губу. Всё слишком, на грани. Кажется, меня сейчас разорвёт на части.

Муж целует в плечо, растирает бока и, плавно отстранившись, так же медленно толкается. Охнув, сама тянусь за ним. Арткур сминает ягодицы, разводит их чуть в сторону и размашисто вонзается вновь. Меня подбрасывает вперёд, но мужчина держит крепко и с каждой фрикцией усиливает напор.

Нас очень быстро накрывает лавина порочного удовольствия. Мой стон тонет в его шумных вздохах. Ноги трясутся и подкашиваются. Но Арт подхватывает и, садясь на влажную траву, устраивает в кольце рук.

– Ты просто нереальная, Веда, – сбивчиво шепчет Арткур, убирая влажные волосы с лица и целуя в щёки, нос, губы. – Безуминка моя.

– Сам такой, – вяло огрызаюсь, сыто улыбаясь. – Ещё полетаем?

– Налетаемся весь отпуск, – обещает мужчина и взмывает в небо.

Мы вновь летаем до самого вечера. И уставшие, но безумно довольные возвращаемся в наше бунгало. Остальные в наше отсутствие приготовили ужин, разожгли костёр на пляже и наслаждаются ленивым отдыхом. Падаю рядом с Орионом. Мужчина зарывается в волосы и делает глубокий вдох.

– Ммм, пахнешь сексом, – урчит наглец.

– Отсядь! – фырчу, покраснев, а мужчина хохочет. Гад.

Сбегаю от них, быстро принимаю душ, переодеваюсь в шорты и тунику и возвращаюсь к мужьям. Орион порочно улыбается и, поиграв бровями, зовёт к себе под бок. Вредничаю и сажусь ближе к Проциону. Его Высокомершество что-то читает на планшете, машинально обнимает и поглаживает по пояснице, разгоняя очередное возбуждение. Этот остров определенно как-то ужасно влияет на меня!

После сытного и веселого ужина. Мы с Проционом как дежурные по кухне. Не знаю, кто нас назначил, но не суть. Так вот, мы прибираемся, загружаем посудомойку, тушим костёр и убираем золу. А после долго гуляем по пляжу, держась за руки и смотря на огромные яркие звёзды. Минтакиец, так же как и я, любит космос, одиночество и звёзды. И это, похоже, единственное, что в нас общее.

Проци тянет меня и садится прямо на ещё тёплый песок.

– В юности я мечтал бороздить холодный космос. Когда поступал в академию, ставил цель развить боевые и лётные способности, чтобы вырваться из семьи и улететь осуществлять мечту, – делится со мной Процион.

– А сейчас? О чём ты мечтаешь сейчас?

– Кажется, разучился мечтать, – криво усмехается муж, приобнимая и растирая предплечья. – А ты?

– У меня всё есть, – пожимаю плечами.

– Хочешь признание? – шепчет Процион, склоняясь.

– В любви? – усмехаюсь. Минтакиец выгибает платиновую бровь, надменно сверкая васильковыми глазами.