Солги мне на удачу

После утоленного порыва страсти хотелось немного прийти в себя и успокоиться окончательно, и теплый душ очень поспособствовал в этом. А после и сонливость навалилась, учитывая завтрашнюю раннюю побудку, – очень кстати. Сцедив зевок в кулак, я вернулась в спальню, обнаружив, что Арман стоит у окна, заложив руки за спину и почему-то полностью одетый. Услышав мои шаги, он развернулся, окинул взглядом, в котором скользнуло сожаление.

– Я не смогу остаться на ночь, – негромко произнес он и шагнул ко мне. – Хотя очень хотел бы, – чуть тише добавил Арман и, наклонившись, одарил нежным поцелуем.

Отталкивать не стала, и хотя велико было желание не отвечать, не стала потакать мелочному порыву покапризничать. Все же плечо у Армана удобное, и просыпаться рядом с ним мне нравилось. Но устраивать сцены в духе недовольной жены уж точно не буду. Отстранилась, невозмутимо кивнула.

– Хорошо, – коротко ответила ему. – Мне все равно завтра утром к баронессе ехать.

Арман одарил внимательным взглядом, показалось, хотел сказать что-то еще, но лишь обнял крепче, замерев на несколько мгновений, а потом отпустил и непривычно ласково улыбнулся.

– Спокойных снов, Вив. Увидимся.

– Увидимся, – кивнула, проводив глазами канцлера.

Дверь за ним аккуратно закрылась, я осталась одна. На душе царило странное ощущение: вроде и получила порцию удовольствия, и вечер прошел чудно, а все равно непонятное неуютство шевелилось разбуженным ежиком. Словно Арман ожидал от меня чего-то, а я повела себя совсем по-другому. Тряхнув головой, решительно выкинула мысли о канцлере из головы и направилась к кровати.

Уже когда засыпала, вспомнила о родовом перстне от странной женщины, назвавшейся тетей моей мамы. Почему бы завтра не взять его и не спросить у Франсин? Раз она отлично ориентируется в светской жизни Эрхельма, может, расскажет что-нибудь интересное и о моей находке? Да, пожалуй, так и сделаю. Уснула я, успокоенная и уверенная в правильности принятого решения.

У него было достаточно женщин, и Морок особо не запоминал их. Кто-то, так сказать, исключительно по роду деятельности попадал к нему в постель, к кому-то он испытывал искреннюю симпатию и не ограничивался одной встречей.

Но заводить постоянную любовницу он не стремился. Для шпиона любая привязанность – слабое место и возрастающая вероятность прокола. Не зря же таких, как он, зовут хамелеонами. В купальни он тоже пошел с определенной целью, послушать, о чем кумушки шушукаются, вдруг да получится уловить какие-нибудь интересные слухи?

Только вот под видом служителя купален его вызвали на массаж к баронессе Франсин и ее подруге.