Солги мне на удачу

 – вырвалось у меня хриплое, и я попыталась податься навстречу, крепко оплетя Даррена ногами.

Он, так же хрипло рассмеявшись, приподнялся, и я ощутила наконец долгожданное вторжение. Томительно неторопливое, плавное, сводящее с ума. С моих губ сорвался длинный стон, по телу прокатилась дрожь до самых кончиков пальцев на ногах, и мышцы упруго сжались, я царапнула плечи, снова тягуче простонав:

Я ощущала, как он скользит внутри, наполняет меня, идеально подходя по размеру, и задыхалась от накатывавшего волнами удовольствия, с каждым разом становившегося все сильнее. Наконец движение прекратилось, Дар замер на несколько мгновений, прикрыв глаза, а я наслаждалась этим упоительным ощущением наполненности, часто дыша открытым ртом.

Потом… Древний, как мир, ритм, размеренные толчки, то такие же неторопливые, дразнящие, когда он почти выходил из меня, а потом с силой входя до упора. То быстрые, мощные, до тянущей сладкой боли, уносившие нас обоих куда-то за грань… Время остановилось, застыло янтарными каплями, тугая пружина внутри скручивалась все сильнее, а ликование росло. Я всхлипывала, кусала губы, срывала яростные, жадные поцелуи, царапала спину и плечи, отдаваясь этому непостижимому мужчине, и с безнадежностью понимала, что пропала.

Можно сколько угодно говорить, что секс – это просто секс, физиология и гормоны, ничего больше, но вот именно сейчас я поняла, что – нет, не просто. Когда ты встречаешь того, кого чувствуешь настолько глубоко, что внутри все замирает и обрывается при одной только мысли, что вы расстанетесь. Когда хочется раствориться, стать одним целым и не покидает уверенность, что вас объединяет не только постель и одна страстная ночь, и никто меня уже не отпустит никуда.

Именно в этот момент напряжение внутри достигло пика, и Дар толкнулся особенно сильно, стиснув в объятиях и чувствительно прикусив шею чуть пониже уха. И я сорвалась в сверкающую бездну, закричав от ослепляющего, оглушающего наслаждения, затопившего целиком, растворившего в себе. А глухой рык лишь усилил его многократно, оставив меня почти в полубессознательном состоянии.

В голове тихонечко звенело, тело превратилось в медузу, я уткнулась в шею Дару, не расцепив рук на его шее, и совсем не ожидала, что из горла вырвется тихий всхлип.

Меня тут же бережно обняли, он перекатился на спину, уложив мою безвольную тушку сверху, и погладил спутанные волосы, тихонько спросив:

А мне никак не удавалось собрать в кучу мысли и внятно выразить сумбур, царивший в голове, поэтому удалось лишь прошептать, сильнее зажмурившись:

И ведь не Армана, не того, что как-то придется с ним объясняться. Я себя боялась, того, что пробудилось в душе, необузданное и яркое, сбивающее с толку и вместе с тем волнующее и притягательное.