Судить буду сам

 – Ответьте мне вот на какой вопрос: в чем залог успешной работы любого опера? Правильно, в его личных способностях, технической оснащенности и… Еще в чем? Да, в доверии населения, в его желании помогать милиции. А у нас это есть? Позавчера я в очередной раз проверял алиби Федора Романцова и всех прочих, кто оказался в числе подозреваемых. Знаете, возникает такое ощущение, что население с нами в массовом порядке начало играть в некую игру под названием «Обдури мента». Все, как один, – или ничего не знают, или подтверждают алиби, типа: да, я его видел. И все тут!

– Что, нечем прижать? Мне тебя учить? – Чубареев в очередной раз стукнул кулаком по столу.

– Одного уже «прижали»… – Юрий язвительно рассмеялся. – Вы знаете, где я нашел Романцова, когда ездил в Наковальское? На кладбище. Хоронили Кирилла Усачева. Не слышали?

– Н-нет… – Сразу утратив весь запал, генерал досадливо нахмурился. – А почему же мне об этом никто не доложил? Я же в клинике распорядился, если что – докладывать…

– А он умер не в клинике, он умер дома, – горько усмехнулся Данилин. – Главврач запросил с его родных за лечение бешеные деньги, а они у них откуда? Ну, его и выпихнули. Вроде того, что они сделали все, что могли, а теперь – заберите. В наковальскую больницу его не приняли как безнадежного. Позавчера его похоронили. Молодого, отличного парня. Не пропойцу, не уголовника… Ребенок остался сиротой. Вы бы послушали, что говорилось на похоронах, какие проклятия были в наш адрес… Закирбеков собирается увольняться. Ему уже присылали письма с угрозами. А еще до этого кто-то объявил, что коллективное письмо наковальцев в Генпрокуратуру на местной почте перехватили и никуда оно не ушло. Теперь каждую ночь на здании почты кто-то пишет дегтем: «Продажная шлюха». Думаю, это адресовано не только заведующей почтовым отделением, но и всей системе нашей здешней власти. Неужели вам непонятно, что эта затянувшаяся история с мажорами из обычной уголовщины уже давно переросла в политику?

– Ну и что же ты предлагаешь? – угрюмо хмыкнул Чубареев.

– А что может предложить «бывший лучший, но опальный стрелок»? – Юрий невесело хохотнул. – Мы будем работать. Вот сейчас поеду глядеть, что там такое было с Рогалиным и Мовладовым. С ними пока пообщаться не получится – оба в коме. Но уж этих-то – будьте уверены! – наша медицина постарается спасти. Хоть и подонки, зато – при деньгах…

Его перебил телефонный звонок. Чубареев поднял трубку и раздраженно бросил:

– Да, слушаю! – Но, тут же сбавив тон, протянул: – А-а, это вы, Александр Александрович… Добрый день!..

Некоторое время послушав Эрастова, он махнул Данилину рукой – свободен! Когда тот скрылся за дверью, генерал, тягостно вздохнув, меланхолично произнес:

– Мы работаем, Александр Александрович.