Судить буду сам

Остановившись невдалеке от Василия Спиридоновича, стоявшего с удочками на своем излюбленном месте, Юрий заглушил мотор и, выйдя из кабины, направился к старому рыбаку. Федор не спеша следовал за ним. Услышав вопрос незнакомца, из которого явствовало, что тот в чем-то собирается уличить такого отличного мужика, как Федор Романцов, старик измерил любопытствующего неприязненным взглядом, после чего авторитетно заявил:

– Да! Федя позавчера сюда приезжал. Видел я его, вот как тебя сейчас. Сидел он тут почти с обеда до самого вечера. Во-о-н на том островке рыбачил. Он у меня постоянно на глазах был… А теперь скажи мне, мил человек, что ж вы, японский компот, не ловите тех гадов, что его дочку с женихом сгубили? Чего вы его самого допекать взялись? Что, найти насильников – кишка тонка, так теперь, вон, и Кирюшку Усачева угробили, и на Федю облаву учинили… Эх, вы! Защитнички…

– Это чего он там? Насчет Федора, что ль? – поинтересовался стоявший в отдалении мужчина средних лет в болотных сапогах. – Был он здесь! Я уходил уже после Спиридоныча, а он все сидел на том островке.

– Спасибо за информацию, – сухо поблагодарив, Данилин направился к машине. – Садитесь, отвезу обратно, – обернулся он к Романцову.

– Да ладно, я здесь останусь. Вон, у Спиридоныча удочку запасную позаимствую, ершишек половлю…

Выруливая на бугор, Юрий видел через заднее зеркало, как Федор, о чем-то разговаривая с возмущенно размахивающим руками стариком, размотал леску на длинной лозине удилища и, широко размахнувшись, забросил снасть в воду. Данилин вдруг подумал о том, что в Наковальском запросто может получиться так, что Романцов, даже если он в чем-то и виноват, теперь всегда будет иметь стопроцентное, железное алиби.

Менее чем через час пути Юрий свернул в Запрудинку. Здесь в райотдел он заезжать не стал, а сразу же отправился к Евгению Сильченко. Тот, расхаживая по двору с молотком в руке, подбивал расшатавшиеся доски сараев и забора. На его правой скуле цвел огромный синяк, разливавшийся и на всю глазницу. Заметно распухшими были нос и нижняя губа. Узнав, кто и зачем к нему пожаловал, Сильченко язвительно поинтересовался:

– А вам оно, это самое мое алиби, очень нужно? Денисяхин из меня его вчера весь вечер выбивал. И в лицо бил, и по почкам… Но – видите? – как-то неудачно морду мне разрисовал: нет никакой симметрии. Может, дополните картину еще одним фингалом?

Не сказав ему больше ни слова, Юрий поехал в местный РОВД. Денисяхин, плотный тип за сорок, с немного нескладным туловищем на коротковатых ногах и длинными жилистыми руками, одиноко сидел в своем кабинете, с кем-то ведя по телефону затяжной разговор, без конца вставляя односложные «да» и «нет». В атмосфере кабинета явственно витал запах водки.