Сувенир из Камбоджи

 – Я никакими другими делами не занимаюсь! У меня такой привычки нету, чтобы разными делами заниматься!

– Насчет пикапа. – Леня пристально взглянул на Степаниду, надеясь заметить на ее лице следы волнения.

Впрочем, его надежды были напрасными: Степанида Прокофьевна была невозмутима, как корова симментальской породы.

– Ничего не знаю! – отрезала она, ясно давая понять, что не намерена продолжать разговор.

– Мы что, так и будем через забор разговаривать? – спросил ее Леня, выразительно оглядевшись по сторонам.

– А об чем нам с тобой разговаривать? – спокойно ответила хозяйка. – Не об чем! Я же сказала – ничего не знаю! И нечего тут под моим забором ошиваться!

– Вот, значит, как? – произнес Леня с холодной угрозой. – Я хотел с вами, Степанида Прокофьевна, по-хорошему, но по-хорошему не получается. Значит, гражданка Сверчок, будем по-плохому…

– Это как? – всполошилась хозяйка. – Это почему? У меня все в порядке, никто не жаловался, и участковому, Ивану Ивановичу, я всегда вовремя…

– Участковый тут вам, гражданка Сверчок, не поможет! – отрезал Маркиз.

– Как это не поможет? – Степанида вытерла руки и двинулась к калитке. – Почему это не поможет? Всегда помогал, а тут вдруг сразу не поможет…

– Потому что сейчас совсем другое дело, – ответил Маркиз, отступая от забора. – Серьезное дело… ладно, гражданка Сверчок, нам с вами и правда не о чем разговаривать. Встретимся в суде.

Он развернулся и подошел к своей машине.

– Эй, мил человек! – окликнула его Степанида. – Куда пошел? Обожди, поговорим!

Она открыла калитку и повторила:

– Ну, заходи, мил человек! Что ты такой обидчивый!

Маркиз снова повернулся к ней, задумчиво взглянул, но все же вошел в калитку.

– Про какой это ты суд говорил? – боязливо осведомилась тетка.

– Известно, про какой, – сухо ответил Маркиз. – Не знаете, какой суд бывает?

– Ох, знаю! – вздохнула Степанида. – Еще как знаю! Ты заходи, мил человек, что мы на улице-то говорим, как неродные!

Она открыла перед Леней дверь, пропустила его в дом и усадила за стол, накрытый несвежей белой скатертью.

Леня сел и огляделся. В доме у Степаниды Прокофьевны присутствовали все признаки растущего благосостояния. Правда, хозяйка понимала его по-старом у, в духе традиционных ценностей советских времен: пузатый сервант ломился от хрусталя, в отдельной горке красовался расписной немецкий сервиз, на стенах висели многочисленные ковры. В качестве единственной приметы времени на полированной тумбе возле стены стояла современная плазменная панель.

Тут же на столе перед Леней возникла миска с солеными грибами, и еще одна – с крепенькими пупырчатыми солеными огурчиками. В комнате свежо и бодро запахло укропом и смородиновым листом.