СВО. Пекло войны

Когда прошедший горячую точку военный меняется в голосе, то невольно проникаешься этим чувством и бессознательно его разделяешь.

– Сигналь ему, пусть останавливается, – скомандовал Вайфай.

За рулем был молодой парень, явно младше меня. Во время знакомства обратил внимание на брекеты на зубах.

«Каково ему воевать с ними? Должно быть, неудобно», – подумал я при встрече.

Он представился Вохой. Не понял, то ли это был позывной, то ли его настоящее имя. Хотя на войне никаких имен нет, только клички. Но Воха уже есть, точнее, был. В первые годы войны в Донбассе было очень много Бать, номерных позывных и, конечно же, различные вариации имен, вроде того же Вохи.

Парень начал сигналить, но результата не было. Броневичок впереди продолжал петлять между остовов гражданского транспорта.

– Он едет туда, где сейчас снайпера и пулеметчика пытаются выкурить, – говорил Вайфай, пытаясь по рации вызвать броневичок. Связаться так и не получалось. Сигнал автомобиля тоже результата не дал.

– Куда он? Блин (тут было куда грубее слово), мы же без касок.

Судя по всему, сопровождающие не планировали, что нам придется приблизиться к территории, где шли бои, поэтому каски остались в располаге.

Я всматривался в черные отверстия, которые когда-то были оконными проемами. В пустых бетонных коробках могли быть нацисты. В один из прошлых наших визитов в Мариуполь другой сопровождающий говорил, что украинские боевики «отрабатывали» по мирному населению из сожженных боями домов, а после скрывались. Их пытались выкуривать, если «азовцев» удавалось засечь. Мне совсем не хотелось снова попасть под снайперский обстрел. Всего одного раза достаточно, чтобы запомнить этот мерзкий звук выстрела, который не случайно сравнивают с плетью.

Броневичок завернул во двор. Накануне отсюда депутат НС ДНР Алексей Жигулин вывез семью из 9 человек. Он поэтому так уверенно и заехал сюда, так как территория была проверена. Ну, или ему так казалось. Но военная обстановка в этот день сильно изменилась. Посреди двора лежал труп женщины без руки. Местные почему-то ее не хоронили. Хотя в Мариуполе я не единожды встречал клумбы с торчащими деревянными крестами и табличками с именем и датами рождения и смерти. Чуть позже я узнаю, почему соседи не смогли похоронить женщину.

Двор с трех сторон был окружен жилыми домами. Некоторые из них были лишь частично повреждены. Попадались даже уцелевшие окна. Рядом с этим домом оказались руины – полностью уничтоженное здание. Раздробленные плиты лежали одна на другой. Дом практически полностью осыпался. Всего одна стена все еще стояла.

Автомобили затормозили. Остановились у одного из подъездов дома с уцелевшими окнами.

– Выпустишь меня, – попросил Воху. Для себя я решил, что это все же был позывной.