Сжигая запреты

Новая красивая мебель, сотни свечей вокруг, вкусная еда, приятная музыка – я в сказке.

Помимо того, что мы скажем моим родителям, остается еще немало не менее важных вопросов.

Где мы будем жить до свадьбы? Где именно поженимся? Кого из друзей и родни позовем? Где будем рожать? Как планируем справляться с малышом, если у меня впереди еще пять лет учебы?

Но Дане, очевидно, как и мне, не хочется рисковать тем волшебным чувством единения, что мы только-только обрели. А потому принятие этих решений мы откладываем, как мне кажется, до Одессы.

Заканчиваем с ужином и идем на пирс.

– Помнишь, как кольцевались в грозу? – спрашивает Шатохин, застывая передо мной с самым серьезным видом.

– Конечно, – шепчу сдавленно.

Воздуха вдруг не хватает. Глаза от счастья слезятся. И сердце дико разгоняется.

Сегодня Даня стоит передо мной в рубашке и брюках. Собранный, великолепный и элегантный. Но в моей памяти свежа и ярка картинка из того самого недавнего прошлого, когда мой любимый сексуальный Бог покорялся мне полностью обнаженным.

Сейчас все происходит в обратном порядке.

Он раздевает сначала меня. Уже после этого снимает свою одежду.

А потом, когда мы остаемся без какой-либо защиты, разворачивается самая значимая ситуация.

– Это не игра, – перечеркивает ложь, которой я прикрывала свои собственные действия, и надевает на мой безымянный палец кольцо.

Я не могу его рассмотреть. Зрение замыливается. Чувствую тяжесть и холод металла. Этого хватает, чтобы мое сердце остановилось. У меня, конечно, были точные представления о том, как должно выглядеть мое помолвочное кольцо. Но сейчас я понимаю, что это абсолютно неважно. Главное, что оно от него – от моего Дани Шатохина.

Мужчины, которого я буду любить всю свою жизнь.

Он обнимает меня. Мы немного танцуем.

– Пересменка, Марин, – хрипло предупреждает, прежде чем опрокинуть меня на кровать.

«Дошел черед и до нашего романтического ложа», – невольно прокручиваю я в мыслях.

– Что ты за Бог, Дань? – шепчу, спохватываясь, в то время как он уже покрывает мои плечи поцелуями.

– Бог алчности, Динь-Динь.

И начинается сумасшествие, в котором я, в одержимом стремление насытить его, теряю себя. Мне не нужны никакие границы, законы и правила.

Я счастлива вызывать у Дани такой бешеный голод. Счастлива доставлять ему удовольствие. Счастлива полностью ему принадлежать.

Уже утром, забравшись на прибывшую за нами яхту, рассматриваю свое кольцо и улыбаюсь. Широкий хомут из белого золота плотно забит бриллиантовой крошкой.

– Тебе нравится? – тихо спрашивает Шатохин.

По голосу слышу, как сильно его это волнует.

– Очень, – отзываюсь шепотом и прижимаюсь, чтобы поцеловать.

Когда заводится мотор, оглядываюсь на остров и с легкой душой прощаюсь.