Сжигая запреты

Все идет по плану: оператор снимает, Маринка сухо благодарит, я опустошаю бокал.

А потом… Минут десять спустя я вдруг замечаю, что жены нет рядом.

Сердце моментально тревога разбивает. Тело в холодный пот бросает. Голову заполняют десятки мыслей – одна второй дурнее.

Я пересекаю зал, толкаю дверь, прохожу коридор, поворачиваю за угол и по инерции отшатываюсь, когда вижу, как Маринка присаживает моему отцу кулаком в нос. 

Это будет моей любимой сказкой.

В основном зале продолжает играть заводная танцевальная музыка. Между ритмичными тактами то и дело прорываются задорные выкрики и озорные визги захмелевших гостей. Веселье пролонгируется без конца.

В это же время я, неугомонная беременная невеста, подхватив платье, бегу по гостинично-ресторанному комплексу за рванувшим наутек свекром. Точнее, не совсем за ним, конечно. Сдался он мне! Да и удирает Владислав Игоревич не от меня. Преследует его сын. Жаль, в этом статусе ни для одного из них нет никакого смысла. Суть для Вселенной в том, что Даниил Шатохин – мой муж. Его я и пытаюсь догнать, чтобы не допустить беды.

Шансов ноль. У Дани с его ростом в метр девяносто ноги от ушей и скорость баскетболиста. Очень быстро он добирается до отца. Я со вздохом зажмуриваюсь, но не прекращаю бежать.

К счастью, когда я перевожу дыхание и решаюсь открыть глаза, вижу, как мой брат оттаскивает Даню от отца. Бойка страхует с другого бока. Георгиев отгораживает свекольно-красного свекра.

– Я тебя, сука, о чем предупреждал? Чтобы ты, на хрен, не смел к ней даже приближаться! – ревет агрессивно мой Шатохин, не прекращая попыток сбросить сдерживающие его оковы.

Дико сконфуженный возникшей ситуацией Владислав Игоревич, похоже, ни слова вымолвить не способен. Только ошарашенно смотрит на сына и утирает сочащуюся из носа кровь.

– Мать твою, Тоха… – выдыхает растерянно Фильфиневич. – Какого хуя здесь творится?

– Этот долбаный извращенец приставал к моей жене, – выплевывает Даня, очевидно, не в силах скрывать эту грязную информацию.

Владислав Игоревич бледнеет так стремительно, что кажется, будто чертов гад лишится сознания. Даже не знаю, готов ли кто-то из нас, в случае чего, оказывать первую медицинскую помощь. Я в очередной раз ощущаю лишь одно бешеное желание – рвать его голыми руками. Спину под воздействием воспоминаний шарашит озноб. И эти воспоминания отнюдь не свежие. Злит не то, что он сказал пару минут назад. А то, что он творил с Даней. От ярости и отвращения к этому человеку передергивает, как я ни пытаюсь гасить эмоции.

На лицах остальных ребят проступает выразительный и затяжной шок.

Не впечатляется лишь мой брат. Догадываюсь, что попросту уже в курсе мерзких наклонностей новоприобретенной родни.