Сжигая запреты

Да и парни с трудом сдерживают ухмылки.

– Сукины дети? – медленно переваривает Георгиев. – Это что?

– Признание в любви, блядь, – выталкивает Даня, подбивая носком кроссовки подошву Сашкиных мокасин.

– Да уж… Надеюсь, Рине ты как-то поярче признаешься.

– Аренда самолета для комфорта друзей… – размышляет Тёма. – Я, несомненно, вижу в этом любовь, – пожимает Дане руку. И с совершенно обезоруживающей улыбкой уточняет: – Любовь выебываться.

Благо мой Шатохин давно избавился от своей неуверенности и понимает, что это шутка. Смеется вместе со всеми.

Пока с передних сидений, находящихся чуть в отдалении от нашей шумной компании, не доносится папин голос:

– Выделяться, Тёмыч. Выделяться, – поправляет спокойно, но весьма внушительно. – Что значит быть особенным, сын.

Пока мы давимся хохотом, брат корчит уморительную гримасу адского конфуза.

– Да, – выдает похвально ровно. – Именно это я и имел в виду, пап. Сорри за мат, мам.

– Похоже, кто-то забыл, что бортовую спальню заняла Ингрид, а не родители, – хихикаю я.

Кирюшка полет переносит в разы лучше Нюты. Но Лизе частенько приходится отсаживаться, чтобы покормить его, а брат всегда за ними следует. Когда они в очередной раз пропадают, я засыпаю. Буквально проваливаюсь и пребываю в безмятежной отключке, пока Даня не будит.

– Идем на снижение, Марин. Нельзя спать.

– Да… Окей… – растерев лицо, нащупываю ремень, чтобы пристегнуться.

Посадка проходит мягко, и вскоре счастливые мы выбираемся на свежий воздух. Я сразу же узнаю аэропорт. С улыбкой прижимаюсь к Дане, чтобы выдохнуть простое, но такое важное:

Он ничего не говорит. Просто со вздохом задерживает меня в объятиях.

Именно в этот момент я в очередной раз постигаю, насколько глубоки его чувства ко мне. Это греет сильнее любого солнца и восхищает больше всех природных красот.

Проверку проходим быстро, но у меня все равно от нетерпения начинается мандраж. А когда, наконец, вижу наш остров, волна сумасшедшей радости заставляет меня расплакаться.

Все это время мы были с Даней вместе, а будто чего-то не хватало. Сюда возвращаемся – к укомплектованной и сбалансированной любви примешиваются пережитые на острове эмоции. А их ведь было так много! Я ощущаю потрясающую наполненность, которая даже для меня по своему объему становится абсолютной неожиданностью.

– Ты все-таки купил это место? – доходит до меня, едва удается поймать Данин взгляд.

– Здесь сбылись все мои мечты, – просто отвечает он.

– Ну… Не все, – тихо возражаю я.

– Данечка… – все, что получается выдохнуть.

– Значит, остров необитаем, да? – врывается в наш диалог хмурый голос Фильфиневича. – Темнеет. Спать на земле будем?

– Боже… Принцессочка! Просто молчи!

Но даже презрительное фырканье Лии не способно его смягчить.