Сжигая запреты

А пару секунд спустя белые простыни между ее ног заливает попросту ужасающим количеством крови.

И у меня начинает уходить из-под ног земля.

Продолжаю нестись за каталкой, но твердой поверхности не ощущаю. Кажется, что по воздуху на чистом упорстве несусь. Никакие мантры не помогают вернуть себе контроль. Я просто стараюсь помнить, что не имею права сорваться. Позволяю Маринке в ужасе выкручивать себе суставы.

– Больно… Даня… – бормочет между безумно частыми резкими выдохами и такими же рваными шумными вдохами. – Что это течет? Что это, Даня? Это же воды? Не кровь?

Глядя ей в глаза, пытаюсь прочувствовать весь тот кошмар, что она сейчас проживает. Остановить его возможности нет. Хотя бы располовинить.

Если бы я только мог!

– Держись, родная. За нас всех держись, – все, что я успеваю сказать ей, прежде чем закрывается дверь операционной.

А потом следуют длинные и, определенно, худшие в моей жизни минуты ожидания. Ведь пока я тут, за несколько стенок от меня идет тот самый «счет на секунды». Только сейчас осознаю, что это сражение не с чертями. И даже не с властелином ада. Это битва со смертью. А она, сука, абсолютно беспощадна.

Мои маленькие хрупкие девочки.

И я не имею никакой, мать вашу, возможности вмешаться. От меня ничего не зависит!

«Радуга» – частный ультрамодный перинатальный центр. Современная аппаратура, крутые специалисты и комфорт премиум-класса. Но конкретно в том месте, где нахожусь я, тяжелейшая атмосфера.

Тут тихо и холодно. Тут пахнет болью. Тут блядски страшно.

Никогда прежде мой страх не являлся таким сокрушительным. Он не просто ломает меня. Он уничтожает до основания.

Я не способен застыть в одном положении. Но не способен и двигаться. По ощущениям я словно бы разваливаюсь на куски. Рассыпаюсь на микроклетки. Каждая из них пульсирует и странно зудит. Под кожей, внутри черепа, под сердцем, где-то очень-очень глубоко – все горит и свербит. Хочется разодрать, ломая ногти. Вытащить все это наружу. Перебрать, удаляя воспаленные ткани. Только ведь не уверен, что хоть что-то останется. Слишком обширная зона поражения. Смертельная. И я готов подохнуть самым страшным образом. Лишь бы выжили мои девочки.

Подавшись вперед, упираю локти в колени. Сцепляю руки и, прижимая их ко рту, прикрываю веки. За ними рябит, будто видения проносятся.

Горящие глаза. Улыбка на губах. Ветер в волосах.

Бах, бах, бах… Разрывается за грудиной сердце.

Это не должно длиться так долго. Не должно, но длится!

Каждая чертова секунда ожидания отбирает у меня не меньше, чем по году жизни. Ну и пусть. Сорю этими годами, словно ебаный годовой миллионер. Меняю их на любовь. Меняю и меняю, а алчной смерти все мало.

Открываю глаза, когда осознаю, что больше не могу сидеть на одном месте.