Сжигая запреты

И в своем аду.

– Все прекрасно, Дань… Я в порядке… Люблю тебя очень… Я счастлива…

– Я люблю тебя изнутри, – выталкиваю ей в губы с таким придыханием, что все эмоции за раз выдаю. – Сейчас… Вся моя… Вся.

И раз уж еще не сдох, начинаю двигаться.

Нет, блядь, не забыл. Само собой получается. На инстинктах. Если бы мог что-то контролировать, сделал бы все иначе. Но как бы я сейчас не хотел, наш новый первый, охренеть какой долгожданный, секс не является искусством, это бешеная скачка.

Я трахаю Маринку так, словно это наш первый и последний раз. Словно, если я не буду вырабатывать физическую энергию, меня разорвет от скопления духовной. Словно вместе с оргазмом мне все-таки предстоит умереть.

И я больше не пытаюсь это ослабить. Не могу. Я хочу, чтобы этот мир растащило на куски.

Я просто чувствую Маринку и позволяю ей чувствовать себя. Без каких-либо ограничителей. После такого длительного перерыва неудивительно, что меня настолько щемит. Внутри все бесконечно взрывается.

По правде, мне не нужно ничего помнить. Нет никаких заученных механических движений. Каждый выпад – это пылающий призыв. Мы то с оглушающим удовольствием сливаемся воедино, то со жгучей болью разлучаемся. Уже через секунду вновь бросаемся друг другу навстречу и разбиваемся от новой вспышки блаженства.

Это не длится долго. Это не может длиться долго. Не тогда, когда твоя женщина плавится под тобой, будто мед. Не тогда, когда ты вязнешь в ней, словно в трясине. Не тогда, когда вас обоих настолько сильно колотит от эмоций, что клацают челюсти.

Кончаю глубоко внутри Маринки. И с этим мощным выбросом семени я действительно умираю. Эта смерть – самое сладкое, самое огненное и самое кратковременное, что со мной случалось. Но возрождаюсь я будто бы совсем другим человеком.

Любовная энергия заряжает и окрыляет. С голодухи верчу Маринку в самых разных позах. Пролетаем круг, второй… Должен признать, лишь на третий раз что-то соображать начинаю. И чувствовать еще глубже. Впиваюсь в нее изнутри и еще острее это воссоединение переживаю.

Нежно. Жестко. Любовно. И снова грубо. Попеременно.

Новый круг. За ним еще. И еще. Трудно остановиться, когда ты шестнадцать месяцев жил вполсилы. Когда ты заставил себя что-то забыть, а сейчас вспомнил и заново в это влюбился.

– Как ты выдержала столько? – решаюсь спросить чуть позже, когда уже просто лежим, глядя друг другу в глаза.

Ни про какой сон после такого эмоционального и физического выброса и речи не идет. Мы даже не пытаемся отключиться. Дыхание успокоилось – уже хорошо.

– Я просто настроилась ждать, – тихо отзывается Маринка. – Мне хватало той любви, что у нас была. А ожидание до определенного момента ощущалось захватывающим.

– До сегодня, Дань… – прошептав это, прикрывает ненадолго глаза.