Сжигая запреты

– И что же ты ему сказала, Марин? С кем и зачем ты, мать твою, собираешься провести десять дней?

Он ставит мне шах и мат. Конец игры.

Я была бы не я, если бы не сумела выкрутиться из самой невыгодной для себя ситуации.

– Данечка, – протягиваю приторно-сладким голоском. Склоняя голову набок, со столь же милой улыбочкой наблюдаю за тем, как брови Шатохина ползут вверх и поднимаются над широкой оправой очков. Наслаждаясь вниманием, несколько раз прицокиваю языком. Даня сглатывает, выдыхает и облизывает губы. После этого принимаю экстренное решение защищаться. – А ты, когда потрахивал ту замужнюю сучку с Гагаринского плато, у нее тоже спрашивал, как она перед мужем отмазывается? – выпаливаю практически на одном дыхании.

Шатохин резко закидывает очки на лоб. Тяжело переводит дыхание и прожигает меня взглядом.

– Чё, нах?.. Марина… Марина, блядь… – толкает приглушенно. Еще один яростный вдох. Шаг вперед. Цепкий обхват моего запястья. Агрессивный ультиматум: – Ты такой не будешь!

Кажется, он готов меня убить. Но разве меня это хоть когда-нибудь останавливало? Ха!

– Будто тебе решать, какой мне быть!

Вырываю руку, подцепляю чемодан и, демонстративно виляя задницей, направляюсь к выходу из аэропорта.

Секунда, две, три… Ничего не происходит. Ничего!

Он… Он, что, не пойдет за мной?

Он… Господи, пожалуйста, не дай ему меня бросить!

– Марина… – стоит услышать этот зов, сердце проваливается вниз и тотчас с феерическим выбросом подскакивает обратно.

Бомбит мне грудь. Разносит в щепки. Но я, естественно, не оборачиваюсь. Не на первый же оклик это делать! Продолжаю идти. Со страхом прислушиваюсь.

Ой, божечки… Все… Больше не позовет!

Повернуться? Не повернуться?

Нет, я не могу! А что я не могу?!

– Марина! Стой. Стой же! Ты не туда идешь.

Даня ловит мою свободную ладонь, а я чуть сознания от радости не лишаюсь. Хочется вцепиться в него и расцеловать. Спасает, что возможности нет. Шатохин сжимает мою руку и, без каких-либо сантиментов, увлекает к нужному выходу.

Не ожидала, что на тех эмоциях, что я в нем всколыхнула, сможет себя обуздать. Я потрясена и абсолютно дезориентирована.

Что мне делать? Как себя дальше вести?

Пока размышляю, покидаем здание аэропорта.

– Откуда ты знаешь о Гагаринском? – спрашивает Даня тихо, едва оказываемся под палящими лучами солнца.

– Я много чего знаю, Дань… – шепчу так же тихо, все еще потерянно. – Я тебе говорила тогда, – глядя строго себе под ноги, неосознанно покусываю губы. – Я наводила справки везде, где только можно. Я платила за информацию о тебе, – как ни стараюсь сохранить лицо, чувствую, что щеки заливает румянцем. – Я… Я сама следила за тобой.

Ожидаю, что озвученное вызовет у него шок.

Удивить Шатохина непросто. Его даже смутить невозможно.