Сжигая запреты

Низ живота жарко закручивается в тугую спираль.

Все это настолько удивительно для нынешней меня, что я попросту какое-то время пребываю в некотором трансе. Молча иду и пытаюсь осмыслить происходящее.

Посттравматический синдром после сексуального насилия – это чудовище, которое лишило меня сразу нескольких радостей жизни. Я упорно, но безуспешно борюсь с ним на протяжении месяца. И тут... Где же оно сейчас? Как пропустило эти яркие эмоции? Почему?

Голова кругом идет. В теле возникает слабость. Ознобом пробивает. Но на душе вдруг так тепло становится, так щекотно, так приятно… Я раскидываю руки и, не обращая внимания на отдыхающих и прохожих, начинаю вертеться. Когда безоблачное голубое небо размывается, просто меняю направление и вращаюсь уже против часовой стрелки.

– Мам? – зову громко с порога, едва попадаю в дом.

Совсем неудивительно. Можно было бы и догадаться, просто во мне нетерпение горит. Ноги за ним не поспевают.

– Что у нас есть покушать? – кричу по пути. – Я такая голодная!

Мама встречает улыбкой.

– Наконец-то! – выдает она, а я смеюсь. – Паста карбонара, овощной суп и оладьи из шпината. Что выбираешь?

– Все! Аж слюнки текут, все хочу!

Мамуля вновь довольно смеется.

Тёма женился и съехал, Анж и Ника перед вторым курсом универа перебрались в город еще в начале августа, а папа до ночи на работе – маме не было кого кормить! Я этот месяц кое-как питалась. И не то чтобы меня сильно тошнило… Аппетита не было. Чаще всего заставляла себя через «не могу».

А сегодня прям зверенышем себя чувствую. Едва вымыв руки, шарюсь по холодильнику, пока мама накрывает стол. Пару зеленых оливок, острая сырная палочка, вяленая помидорка, шоколадная конфета, кусочек соленой рыбки… И я резко торможу.

Нет, благо плохо мне не становится. Просто я догоняю, как, должно быть, странно выгляжу со стороны. Осторожно поглядывая на маму, плавно ухожу от холодильника. А прожевав, принимаюсь, как раньше, напевать какую-то веселую ерунду.

– Ты на пляже была? Плавала? Или к танцам вернулась? – заваливает вопросами мама.

Сказать, что все были удивлены, когда я в конце июля забросила танцы и забрала документы из университета культуры и искусств, чтобы по блату пропихнуться в нашу местную академию IT-технологий – это ничего не сказать. Они были потрясены! Ведь пение и танцы были всей моей жизнью. И тут ни с того ни с сего я вдруг заявила, что на профессиональном уровне больше заниматься не планирую.

Объяснить им причины не могла. Но и изводить себя сценой не стала. Ушел запал.

– Нет, мамулечка, не плавала, и в спорткомплексе не была, – стараюсь звучать легко. Пока садимся за стол, улыбаюсь. – Сначала гуляла, потом к Лизе зашла, потом опять гуляла.

– Умница, – заключает с той же улыбкой мама. – Ой, – в какой-то момент спохватывается.