Тайна Карлоса Кастанеды. Анализ магического знания дона Хуана: теория и практика

К настоящему времени ты, должно быть, понял, что чистка и перестройка острова тональ означает перегруппировку всех этих элементов на сторону разума. Моей задачей было разделить твою обычную картину мира: не уничтожить ее, а заставить ее перекатиться на сторону разума. Ты сделал это лучше, чем любой, кого я знаю." (IV, 257)

Опутевшая половина «пузыря» наполняется волей — т. е. той энергией, что может воздействовать на точку сборки и двигать ее. Правая сторона (сторона разума) именуется тоналем, а левая — нагуалем, так как непосредственно связана с восприятием его эффектов. И если сторона нагуаля берет верх в нужный момент, может случиться невообразимое:

"Знаешь ли ты, что можешь навечно расширить свои границы в любом из указанных мною направлений?.

. Знаешь ли ты, что одно мгновение может быть вечностью?

<…>Пока у тебя все равно недостаточно личной силы… Иначе моих слов хватило бы, чтобы собрать свою целостность и направить ее на прорыв собственных границ.

Он подошел ко мне и постучал костяшками пальцев по моей груди.

— Вот границы, о которых я говорю, — сказал он. — Можно выйти за них. Мы — это чувство, осознание, заключенное здесь.

" (IV, 15)

Теперь мы лучше понимаем метафорическую загадку дона Хуана. Свободное движение точки сборки — вот о чем он говорит, вот для каких достижений не было энергии у Карлоса Кастанеды. Поэтому на первых порах учитель использует собственную энергию для того, чтобы «сбить» точку сборки Карлоса с фиксированного места.

Итак, мы с вами уже вплотную подошли к области так называемых "измененных состояний сознания" — той сфере явлений, что для современной науки лежит где-то между экспериментальной психологией и психиатрией.

Коли так, давайте рассмотрим симптомы сдвига точки сборки в тех масштабах, когда ее перемещение приводит к заметным изменениям в способе восприятия. Описание симптомов для психиатрии дело нужное и обязательное. Начнем:

"В какой-то момент я услышал гудение, похожее на обыкновенный звон в ушах, и поначалу не обратил на него никакого внимания. Он усилился, все же не выходя за пределы обычных телесных ощущений. Я помню, что внимание как бы разделилось между людьми, за которыми я наблюдал, и звуком, который слышал. Это был переломный момент. Лица людей вдруг стали ярче, как будто включили свет.

В то же время это не было похоже ни на электрический свет, ни на свет керосиновой лампы или вспыхнувшего костра. То, что я видел, скорее напоминало люминесценцию, розовое свечение, очень размытое, но, тем не менее, заметное с того места, где я сидел. Звон в ушах, казалось, усиливался." (II, 227)

Стоит обратить внимание, что Карлос в этот момент, хоть и присутствовал на митоте (ритуальном поглощении пейота), сам никаких галлюциногенов не принимал, оставаясь в роли наблюдателя.