Тайные тропы

В головах его была воткнута деревянная жердь с фанерной дощечкой наверху, на которой крупными буквами было написано:

«Опознавшим умершего разрешается взять и похоронить его с соответствующими почестями».

Это была последняя уловка гестаповцев, рассчитанная на то, что кто-либо признает Леонида, и тогда уже, идя по этой ниточке, им удастся размотать весь клубок.

Дважды подходил к гробу, чтобы попрощаться с любимым сыном, старик Изволин. Спазмы сжимали горло, сердце горело, обливаясь кровью, но Денис Макарович, готовый упасть на родное безжизненное тело, стоял, стиснув зубы и не моргая, напряженно глядел на бледное, измученное лицо своего любимца.

«Родной мой... все перенес... все выдержал... себя не назвал и нас спас, — неслышно шептали трясущиеся губы, — прощай... прощай, любимый... не забудем... отомстим...» В отцовской душе вскипали с невиданной силой святая ярость и ненависть к врагу.

А мать Леонида — Пелагея Стратоновна — ничего не знала. К счастью ее и патриотов, она в эти дни болела и была прикована к постели.

На третье утро горожане увидели, что гроб стоит без охраны, а рядом с ним высится курган из черной свежей земли.

В гробу лежал труп охранника-гестаповца. Над могилой на воткнутой в землю палке с дощечкой была наклеена новая надпись:

«Здесь похоронен герой-патриот, замученный фашистами. Имя его узнает вся наша страна в ближайшие дни. Смерть фашистским мерзавцам!».

Немецкая администрация всполошилась. Труп немца вместе с гробом немедленно увезли. Троим гестаповцам приказали разрыть могилу и извлечь оттуда тело Леонида. Они уже раскидали насыпь, когда грянул взрыв. Леонид Изволин, мертвый, продолжал мстить врагам.

На заминированной могиле двоих разорвало, а третьего тяжело ранило.

Больше гестаповцы не разрывали могилу, а ограничились лишь тем, что сравняли ее с землей.

Наступила прозрачная весна. Белый зимний покров исчез. Снег остался лишь в оврагах, глубоких распадках, у теневых стен высоких зданий. Теплый восточный ветер разводил густые утренние туманы, гнал по небу большие, похожие на мыльную пену, облака. Днем солнце становилось горячим, от земли струился и полз понизу пар. Несколько дней сряду на реке слышался несмолкающий гул, потрескивание, бурно прибывала вода, заполняя русло до краев высокого берега.

Наконец, лед взломался и с шумом понесся вниз по течению.

Возбужденные горожане толпились на берегу, с интересом наблюдая ледоход Казалось, что река уносит вместе со льдом и человеческое горе, такое тяжелое и холодное.

Опухшие веки, новые глубокие морщины, сильно побелевшая голова и грусть в спокойных стариковских глазах свидетельствовали о бессонных ночах, о терзавших Дениса Макаровича мучительных думах.