Тайные тропы

Сон мгновенно пропал, но шифровка не давала еще оснований нарушать раз и навсегда заведенный порядок дня. Проделав на глазах стоящего Кибица несколько гимнастических упражнений, Юргенс распорядился принести в ванную лед для обтирания.

— Со мной неприятное приключение произошла ночью, — начал Кибиц, видя бодрое настроение начальника.

— То есть? — спросил Юргенс, раздеваясь донага.

— Наплевать на машину, она уже не понадобится. Вам это было известно раньше меня.

— Я не об этом говорю...

— С немцами происходит что-то непонятное... Потеряна вера, принижен дух... обуяла паника.

.. Кругом безобразия, которые полгода, три месяца назад даже представить было нельзя...

— Не преувеличивайте, — сказал Юргенс, хотя сам за последние дни и особенно за прошедшую ночь воочию убедился, что все происходит именно так. — А в общем, все ерунда. Завтра нас здесь не будет, — он закрутил вокруг шеи махровое полотенце, поднялся на носки, развел руки и сделал глубокий вдох.

— А вы думаете, там будет лучше? — собираясь уходить, спросил Кибиц.

Юргенс пристально посмотрел на Кибица. Ему начинал надоедать его упаднический, пессимистический тон.

Ничего не ответив, он пошел в ванную.

Без двух минут восемь служитель впустил Ожогина и провел его безо всяких задержек в кабинет Юргенса.

Никиту Родионовича поразил царящий в кабинете и вообще в доме беспорядок. Все свидетельствовало о том, что идет спешная подготовка к отъезду. На столе лежали связанные большими пачками дела и различные бумаги. Посредине кабинета возился служитель, укладывая свертки в два длинных ящика из-под винтовок. Карты со стен были сняты, ковер, застилавший весь пол, убран, обивка с кожаного дивана содрана, занавеси и драпировки исчезли.

Юргенс сидел на стуле около растопленной печи и бросал в яркое пламя листы бумаги, ворох которой лежал тут же. Приход Ожогина его не смутил. Продолжая свое занятие, он сказал:

— Хорошо, что пришли, а то пришлось бы вызывать. Что у вас?

— У меня необычное дело, — ответил Никита Родионович.

Выдержав небольшую паузу и глядя на Юргенса, так спокойно уничтожавшего улики своей деятельности, Ожогин сказал:

— К господину Кибицу, которому вы нас вверили, мы ничего не имели и считали его преданнейшим слугой фюрера.

..

— И вы не ошиблись, — рассмеялся Юргенс, — он старейший член национал-фашистской партии. Америки вы не открыли...

— Возможно, — спокойно проговорил Никита Родионович, — но когда мы позавчера наткнулись в его комнате вот на эту тетрадку, то невольно усомнились в его преданности, — и Ожогин подал Юргенсу тетрадь Кибица.

— Что за ерунда? — произнес Юргенс и начал читать.

Пробежав несколько страничек, он встал, прошел к пустому столу и сел за него, жадно читая разборчивый, каллиграфический почерк Кибица.