Тайные тропы

— Здорово! Как раз вдвое! Значит, когда при моей помощи ты вогнал в гроб свою вторую жену, Елены еще не было на свете?

Блюм молчал, тяжело дыша.

— Ты счастлив... — как-то неопределенно сказал Юргенс, не то констатируя, не то спрашивая. — Завидую людям, которые живут беззаботно, наслаждаются семейными радостями и смело глядят в завтрашний день... — Юргенс сделал паузу, и «завтрашний день», подчеркнутый и настораживающий, повис в воздухе.

Блюм почувствовал, что фраза не окончена, что старый друг на что-то намекает, хочет что-то добавить. Он прекрасно сознавал, что Юргенс слишком много знает, и боялся его.

Всегда боялся и мучительно переживал такие беседы. Слишком тяжело досталось все, чем он сейчас владел, слишком опасные пути лежали к этому, много следов приходилось стирать деньгами и просто собственными руками, не гнушаясь сомнительными средствами. Но многие следы где-то затерялись, кем-то скрыты и нет-нет — неожиданно давали о себе знать. И тогда приходилось испытывать ужас, бросать деньги, итти на новые авантюры и выпутываться правдами и неправдами из создавшихся трудностей. Прошлое преследовало Блюма, как зловещая тень, оно отравляло радость наслаждения тем, что имел сейчас он — богатый человек, муж красивой женщины.

— Что случилось? — почти со стоном спросил Блюм. — Что опять таксе, мой бог...

Юргенс с удовлетворением и злорадством отметил про себя, что удар нанесен прямо в точку и достиг цели.

— Твое будущее в опасности, — заговорил уже тихо Юргенс. — Несколько документов попало в руки лицу, не очень-то к тебе расположенному.

— Кто это? — прохрипел Блюм.

Многое хочет знать Блюм. Но не сразу. Надо иметь выдержку. Он подошел к одному из сейфов и вынул папку с делами.

Вернулся к столу и стал перелистывать документы. Прошло несколько томительных минут. Блюм растерянно, с испугом следил за каждым движением своего друга. Наконец, Юргенс вытянул лист из папки и передал его Блюму.

Тот схватил бумагу и принялся жадно читать ее.

— Я не понимаю... Я ничего не понимаю, — побледнев, пролепетал Блюм, — я не продавал бумагу и шрифты заговорщикам... Я их сбывал Шрайну...

— А вот посмотри, кто этот твой Шрайн, — и он протянул второй листок насмерть перепуганному другу.

Сообщение подтверждало, что некий Шрайн занимался снабжением подпольной группы в Гамбурге шрифтами и бумагой для листовок.

При аресте гестаповцы нашли у него счет от лица, фамилия которого не установлена.

— Не установлена... — с дрожью прошептал Блюм. — Фамилия не установлена...

На губах у Юргенса заиграла злорадная улыбка.

— Да, в Гамбурге не установлена... Но здесь ее установил один... человек. Твоя подпись сличена с подписью на счете и полностью совпала. Ты в руках у этого человека, находящегося сейчас в городе.