Тайные тропы

Где они были, эти герои, когда Гитлер, попирая все договора, начинал свою кровавую авантюру? Разве они, эти геппнеры, беки и прочие, не поддерживали его планы похода на восток? Разве они не видели что Гитлер превращает Европу в пустыню смерти? Разве не видели они, что от рук фашистов гибнут миллионы невинных, беззащитных людей? Почему они молчали до сих пор? Да даже и сейчас, почему они не обратились к народу, к солдатам, а решили провести «дворцовый переворот»? Нет, народ здесь не при чем... — Вагнер перевел дух и, взлохматив седые волосы рукой, встал из-за стола и заходил по комнате.

Друзья с улыбкой наблюдали за стариком. Он им определенно нравился.

Щуря близорукие глаза, Гуго Абих усердно протирал носовым платком стекла роговых очков. Он что-то долго обдумывал и, наконец, заговорил:

— Мой патрон инженер Циммерман, говорит, что благодаря этому заговору и на фронтах у немцев дела плохие...

Старик недовольно передернул плечами.

В разговор вмешался Никита Родионович.

Правильней будет сказать, что не заговоры порождают плохие дела на фронте, а наоборот. Он согласен с Альфредом Августовичем.

Безусловно, событие это имеет определенное политическое значение, как факт, свидетельствующий о глубоком кризисе фашистского режима. Этого отрицать нельзя. От фашизма запахло мертвечиной. Он начинает разлагаться. Заговор проливает яркий свет на внутреннее положение гитлеровской Германии, приближающейся к катастрофе. Теперь вопрос о том, почему они решили убрать Гитлера. И это должно быть ясно. Прав Альфред Августович, говоря, что кое-кто хочет спасти свою шкуру. Но дело не только в этом. Заговорщики видели, что страна идет к гибели. Они хотели спасти фашизм, как государственный строй, они хотели спасти кадры нацистов, кадры офицерства, спасти армию, мощную промышленность, не допустить вторжения в Германию советских и союзных войск. Они попытались повторить маневр прошлой войны — выйти из кризиса, сберечь силы.

— Да, вы, пожалуй, правы, — согласился Гуго.

— Не пожалуй, а точно, — поправил его Вагнер.

Гуго посмотрел на часы и начал прощаться. Перерыв на обед подходил к концу, а ему нельзя было опаздывать на работу. Он горячо пожал всем руки и особенно Никите Родионовичу.

— Очень рад... очень рад... мы хорошо поговорили.

— Замечательный парень, — сказал Вагнер, когда Абих ушел. — Это друг моего старшего... Верный, надежный друг

В комнате становилось душно. Все вышли в сад. На дворе стоял полуденный солнцепек, но под тенистыми деревьями держалась прохлада. Ожогин и Вагнер сели на скамью. Андрей и Алим — против них на траву.

Беседа затянулась дотемна. Незаметно сад погрузился в вечерние сумерки. Квартиранты и хозяева направились в дом.