Тайные тропы

В начале дня над городом появились бомбардировщики. Воздушная тревога и зенитный огонь вызвали панику. Горожане заметались по улицам, но на город не упало ни одной бомбы. Бомбовозы развернулись над окраиной, проплыли вдоль полотна железной дороги, свернули налево и сделали два захода над лесом.

От взрыва содрогнулась земля. Стекла уцелели лишь в немногих домах. Над тем местом, где находился подземный завод, поднялось огромное облако дыма. Бомбы, снаряды и мины рвались до поздней ночи...

Подходы к лесу оцепили эсэсовцы. И лишь на девятый день стало известно, что мина тоже «сработала», и под откос свалился состав, нагруженный снарядами.

Известие это принес Генрих, появившийся в городе.

— Ну и дела, — сказал он, мотая головой. — Сколько живу, а такой радости не испытывал. Вот это был действительно взрыв. У меня в доме рамы вылетели и вся штукатурка обвалилась. Я даже подумал, не свалилась ли бомба поблизости от моей сторожки.

Юргенс встал, как обычно, рано, проделал гимнастические упражнения, обтерся холодной водой и, в ожидании завтрака, стал прохаживаться по большому, мрачному залу своего особняка.

В руках у него был, ставший за последнее время обязательным для Юргенса, русско-немецкий словарь.

Из окон тянуло умеренной осенней прохладой. Поздние цветы на клумбах и трава в газонах были покрыты обильной утренней росой.

В доме Юргенса царила тишина. Сам хозяин, казалось, оставался безучастным ко всему. Если до встречи с гостем из-за океана его в какой-то степени еще интересовала жизнь города, то теперь он просто игнорировал ее. А между тем в городе произошли заметные изменения. Он кишмя кишел солдатами разгромленных на фронте подразделений и вновь формируемых частей; школы, кинотеатры, гостиницы были заняты под военные госпитали; по улицам сновали многочисленные представители немецкой администрации, выгнанные из освобожденных Советской Армией районов; нельзя уже было ни за какие деньги достать масла, сахара, натурального кофе; немецкие банкноты потеряли всякую цену, и горожане уже привыкли обеспечивать себя меновыми операциями; в роли торгашей и спекулянтов выступали солдаты, реализуя награбленное добро; на черной бирже уже не стеснялись открыто предлагать любую иностранную валюту.

Остановившись у окна, Юргенс заметил, как залетевшая в комнату пчелка билась в стекло. Он осторожно взял ее за крылышки и хотел выпустить, но она вонзила жало ему в палец. Юргенс злобно выругался, бросил пчелу на пол и придавил ногой.

— Дрянь неблагодарная, — произнес он всердцах и, всунув палец в рот, стал высасывать яд.

Маленький инцидент с пчелой расстроил Юргенса. Палец распухал все больше и разбаливался. Бросив словарь на столик, Юргенс прошел в столовую, где его ожидал завтрак.