Тайные тропы

— И всегда так, — пожаловалась жена Юргенса, — стоит мне начать играть, как он засыпает.

— Значит, музыка действует успокаивающе на его нервы, — заметил Юргенс и, подойдя к жене, поцеловал ее в лоб. — Отдыхай и ты, а мы поговорим о делах. — И он пригласил друзей в кабинет.

Первым долгом Юргенс поинтересовался, довольны ли Ожогин и Грязнов полученными продуктами и в чем они ощущают нужду.

Друзья никаких претензий не имели.

— Отлично, — констатировал Юргенс, — будем считать, что этот вопрос улажен, и обсудим остальные. Вы рацию сдали?

Ожогин ответил, что сдадут завтра.

Юргенс подчеркнул, что это сделать надо обязательно. По его мнению, друзья достаточно закрепили полученные знания практической работой и перерыв на несколько месяцев не сыграет никакой роли.

— Шифру вас обучит тот, кто будет перебрасывать, — сказал Юргенс.

— А не вы? — поинтересовался Никита Родионович.

— Нет... — Юргенс нахмурил лоб. — Но может случиться так, что шифр вам вручат, когда вы будете у себя на родине.

По прибытии в свои края, они получат возможность отдохнуть как следует, до той поры, пока не явится уполномоченный и не назовет пароля.

.. Кто он будет — неважно. Юргенс глубоко уверен, что они не подведут его и останутся верны общему делу. Если каждый из них троих покажет себя на работе — все устроится лучше, чем они предполагают, но обязанность Юргенса предупредить друзей: немцы не потерпят предательства. Обмануть их невозможно.

— По-моему, на эту тему, господин Юргенс, нет надобности распространяться, — прервал Никита Родионович шефа.

— Я бы и сам хотел, чтобы было так, — сказал он.

В конце беседы Юргенс выдал друзьям деньги, также из расчета на пять месяцев, и предупредил, что теперь, по ходу событий, придется встречаться редко.

— Я вас ожидаю ровно через десять дней, в такое же примерно время, — объявил Юргенс при расставании.

Наступил март. По утрам стлалась мгла, она подкрадывалась к городу с луговой северной стороны и уползала к лесу. К полудню обычно прояснялось и в разрывах туч мелькало уже по-весеннему чистое, веселое небо. Грачи с деловитым видом хозяйничали в мусорных кучах, в еще оголенных парках и садах. Беспокойные воробьи большими ватагами копошились на дорогах.

— Природа оживает, а Германия доживает последние дни, — говорил Гуго, возвращаясь из города.

Он всегда приносил с собою новости. Сегодня в его руках была газета. — Послушайте, что пишут: «Общее военное положение резко изменилось в неблагоприятную для нас сторону в результате успешного советского наступления из предмостного укрепления Баранув...» Геббельс обещает в случае катастрофы пустить себе пулю в лоб...

— Только себе? — спросил Альфред Августович.

— Да нет, он, кажется, имеет в виду и своих друзей.

— Вот это было бы замечательно.