Тайные тропы

Они, видимо, ожидали заключенных. Унтер-офицер, сопровождавший Ожогина, подвел его к этой машине и хотел уже усадить в нее, но два гестаповца запротестовали. Начался спор, из которого Никита Родионович понял, что в машине должны следовать какие-то особо важные преступники по наряду главного прокурора. Унтер-офицер несколько раз ссылался на старшего следователя Лемана, но это не помогло, и он вынужден был вместе с Ожогиным отойти в сторону.

В это время из помещения выскочил высокий немец с револьвером в руке и громко подал команду:

Десять автоматчиков торопливо выстроились цепочкой между машиной и каменным зданием внутренней тюрьмы.

От Ожогина не ускользнуло, что находившиеся во дворе с особым вниманием наблюдали за всем происходившим.

Через несколько минут начали выводить заключенных. Первый и второй были в штатском, в теплых пальто и фетровых шляпах, один пожилой, полный, второй моложе, с черными усиками. Третий, шедший сзади, был одет в форму гестапо, но только без знаков различия, нашивок и ремня. Когда он приблизился, Ожогин вздрогнул: это был майор Фохт. Он шагал спокойно, с достоинством поглядывая по сторонам.

— Что тут происходит? — тихо спросил Ожогин стоящего рядом унтер-офицера.

Тот посмотрел на него с удивлением и ответил:

— Ничего. Отправляют заключенных...

— Но это же майор Фохт?

— Был майор, и не Фохт, а Цислер, — нехотя объяснил унтер-офицер.

Никита Родионович ничего не понимал.

Когда заключенных стали сажать в автомобиль, майор повернулся в сторону, где стоял Ожогин, и взгляды их встретились. Будто старому знакомому, Фохт улыбнулся и, как показалось Никите Родионовичу, даже кивнул головой. Ожогин ответил тем же.

— Какая-то комедия, — прошептал он.

Дверцы захлопнулись, и машина, издав сигнал, выкатила со двора. На место первой выехала другая вместительная темносерая машина.

За стенами тюрьмы раздался шум, заглушенные крики, и гестаповцы начали выводить во двор вторую партию заключенных. Первым вышел старик. Волосы, лицо, одежда были почти одно-го и того же пепельного цвета. Он хромал, и при каждом шаге лицо его искажалось гримасой. Следом за стариком двигался мужчина в арестантском халате, с металлическими наручниками. Подняв голову, он жадно смотрел вверх, будто давно уже не видел неба, и на лице его засветилась улыбка.

Третий упирался, он тихо, но энергично что-то доказывал конвоиру, но тот, не обращая внимания на его слова, подталкивал его.

— Быстрее! — раздался окрик старшего, и солдаты охраны принялись помогать конвоирам.

Несмотря на усилия гестаповцев, посадка протекала медленно. Почти все заключенные были больны и едва двигались.

Крики за стеной перешли в вопли. Кричала женщина. Отдаваясь эхом в большом коридоре, слова искажались, и Ожогин не мог разобрать их.