Тайные тропы

Она без всякой к тому нужды поправила розы в вазе, полистала лежащий на столе журнал «Вокруг света», и Никита Родионович понял, что история, о которой Антонина хотела рассказать, далась ей нелегко. Она волновалась и сейчас.

История выглядела так. В московском поезде, идущем через Свердловск, оказалось одно свободное место в спальном вагоне прямого сообщения. Антонина попала в четырехместное купе второй категории, где уже ехало трое мужчин. Все они были очень рады появлению женщины, быстро познакомились. Один из пассажиров, как выяснилось впоследствии, иностранец, прилично владевший русским языком, предложил ей свою нижнюю полку.

Он ехал транзитом, через весь Советский Союз в Шанхай, по делам своей фирмы. Двое остальных, артисты, возвращались с курорта во Владивосток.

— Ну, знаете, как бывает в дороге, — продолжала Антонина, — взаимные услуги, заботы, непринужденные разговоры. Все мои спутники оказались людьми деликатными, предупредительными, и я нисколько не сожалела, что попала в мужское общество.

Иностранец, по словам Антонины, выделялся своей общительностью, умением поддерживать интересный разговор.

У него в жизни было много приключений, он являлся участником последней войны на стороне союзных держав, побывал в Африке, в Египте. До войны он некоторое время жил в СССР и работал консультантом на каком-то строительстве в Средней Азии. Вид он имел представительный: высокий, с большим крутым лбом, с бородкой буланже, с седеющей шевелюрой. Одет изысканно, со вкусом.

— Вначале мне показалось, что он угрюм и тяжел по характеру, — пояснила Антонина, — но дальнейшее его поведение опровергло мои предположения. Днем почти перед каждой остановкой он надевал роговые очки для защиты глаз от солнца, выходил из вагона и возвращался обязательно с какой-нибудь покупкой.

Приносил фрукты, овощи, сладости и как-то раз даже бутылку вина. Ну, конечно, угощал всех и в первую очередь меня. Когда стали приближаться к Новосибирску, он вынул из портфеля допотопный справочник, порылся в нем и спросил меня:

— Скоро будет Новониколаевск?

— О Новониколаевске все давно забыли, — сказала я. — Мы знаем Новосибирск.

Антонина училась в Новосибирске, любила этот город и начала описывать его облик.

Иностранец заинтересовался, стал расспрашивать ее. Она, конечно, не пожалела красок, а потом сообщила, что в Новосибирске у нее пересадка.

Никита Родионович внимательно слушал Антонину. История получилась предлинная Но в ней он еще пока не находил ничего невероятного, а тем более нелепого, как сказала вначале Антонина. Обычное дорожное знакомство.

Вскоре в купе возник спор о Новосибирском театре имени Ленина. Антонина доказывала, что это лучший театр в СССР. Один из артистов поддержал ее.