Тайные тропы

И чем больше говорил Саткынбай, тем легче становилось на душе, будто спадала какая-то тяжесть. Теперь он не один. Теперь их уже двое. Ширмат, умудренный опытом, поможет устроиться, поддержит, даст умный совет.

Ширмат слушал молча и не прерывал гостя. Он, кажется, весь превратился в слух, но глаза его, когда-то полные жизни, сейчас почему-то оставались холодными, неподвижными, полуприкрытыми. Если бы он не поглаживал одной рукой другую руку, его можно было бы принять за спящего.

Старик выждал немного, не скажет ли еще чего-нибудь Саткынбай, и спросил:

— Все... Почти все, — поправился Саткынбай.

— Подробности можно рассказать и после. Еще успею.

— Уходи, — тихо, но решительно сказал Ширмат и показал рукой на дверь. Рука его дрожала. — Уходи, откуда пришел... Когда волк теряет зубы, он больше не выходит на промысел. Я расквитался с советской властью за свои грехи, отбыл свое и сидеть еще раз не имею желания. Прежнего Ширмата нет... Есть старый, больной Ширмат, который должен умереть спокойно дома. Уходи скорее, — повысил он голос, — а не то позову зятя, он живет рядом...

Все мысли вылетели из головы гостя.

В сердце вскипела ярость, спазмы сдавили горло, нечем стало дышать, затряслись руки. Саткынбай готов был вскочить, броситься на эту живую развалину. Но в окно лился яркий дневной свет, и Ширмат спокойно, без страха смотрел на гостя прищуренным взглядом. Он чувствовал свою силу.

Саткынбай, сдерживая бешеный гнев, поднялся и лишь в дверях прошипел сквозь зубы:

— Ну хорошо, я это запомню, ты потерял веру в аллаха, старый шакал...

Ширмат сидел уже, закрыв глаза, и ни слова не ответил Саткынбаю.

В одном из районных центров, недалеко от города, должен был жить человек Юргенса.

Юргенс дал Саткынбаю адрес, по которому его можно было найти, дал пароли для связи.

Саткынбай добрался до районного центра на автобусе и после долгих поисков нашел, наконец, то, что искал. Это было временное строение барачного типа, и около него, на теневой стороне, сидело несколько человек. Саткынбай подождал, пока разошлись люди, подошел к бараку и сказал вышедшей из двери женщине:

— Мне Бражникова надо.

— Бражникова или Дражникова? — переспросила женщина.

Саткынбай растерялся. Он забыл, с какой буквы начиналась фамилия сообщника, и ответил наугад, что нужен ему Дражников.

— Шестая дверь, — сказала женщина.

На стук вышел молодой, лет девятнадцати, паренек в измазанном мазутом комбинезоне. На вопрос гостя, как можно увидеть Дражникова, он сам назвался им и пригласил войти в комнату.

Здесь стояли аккуратно убранная кровать, стол с репродуктором на нем, узенькая этажерка с книгами, стул.

Саткынбай сразу понял, что имеет дело не с тем, кто ему нужен. Приметы не совпадали. Тот, по описанию Юргенса, был лет тридцати.