Тайные тропы

— Здесь я живу, — объяснил незнакомец, — а здесь работаю, — и он открыл дверь во вторую комнату с выходом на улицу. — По специальности я парикмахер, — добавил он иронически.

Этого можно было и не добавлять — внутренний вид второй комнаты говорил сам за себя: у мраморного столика висело зеркало, вделанное в бронзовую старинную раму, на столике лежали парикмахерские принадлежности, у глухой стены стоял жесткий диван, а около него столик с набросанными газетами.

— Садитесь, — предложил хозяин. — Я имею дело с Никитой Родионовичем Ожогиным. Так, кажется?

Никита Родионович кивнул головой.

Ожогин вторично кивнул головой и спросил в свою очередь:

Хозяин уселся напротив и, разглаживая рукой скатерть, ответил:

— Зовут меня Раджими, но это ничего никому не говорит. Когда у меня было свое имя, меня называли иначе. Как видите, я знаю, кто вы, и должен знать «Сатурна» и «Марса». Этого, по-моему, достаточно, чтобы откровенно и по-деловому побеседовать.

Раджими продолжал водить рукой по скатерти. Ожогин обратил внимание, что рука у него очень узкая, с тонкими, длинными пальцами.

Теперь можно было получше рассмотреть и внешность хозяина.

Сухое лицо обтянуто желтоватой кожей, заштрихованной сеткой мелких морщинок. Еще густые для его возраста черные волосы, с сильной проседью. Взгляд глаз умный, проницательный.

— Прошлое ваше и ваших друзей мне известно, — продолжал он, — и возвращаться к нему не следует. Вы изъявили готовность выполнять обязательства, в свое время принятые нами всеми?

Говорил Раджими с сильным восточным акцентом, голос у него был вкрадчивый, спокойный, певучий.

Окно выходило к арыку. В него глядели плакучие ивы. Журчание воды напоминало нежную южную мелодию.

Раджими раскрыл настежь обе створки, и в комнату полилась приятная прохлада.

— Так будет лучше, — сказал он. — Меня интересует, где работает Алим.

Никита Родионович назвал гидроэлектростанцию.

— Давайте условимся именовать ее далее «Джебульсардж», — попросил Раджими. — А каково настроение у Алима?

— То есть, как понять?

— Ну, в том смысле, готов ли он оказать нам содействие?

— В этом я не сомневаюсь.

— Это главное, — закивал головой Раджими и улыбнулся. — Меня именно это интересует. Надо поручить Алиму, чтобы он собрал полные сведения о своих земляках, работающих совместно с ним.

Кто они, откуда родом, участвовали ли в войне, находились ли в плену...

Никита Родионович пояснил, что более месяца не виделся с Алимом, но думает, что он примет поручение и постарается его выполнить. Алим работает на предприятии со дня возвращения в Узбекистан, знает всех рабочих и служащих.

Раджими тонко улыбался, слушая Ожогина, и черные проницательные глаза его как бы говорили: «Это не так важно, что вы думаете. Думайте себе на здоровье сколько угодно.