Тайные тропы

По окончании юнкерского училища Юргенса отправили на фронт и вскоре назначили организатором опорного разведывательного пункта с прикомандированием к штабу корпуса австро-венгерской армии. Эта было в девятьсот четырнадцатом году. С этого времени Юргенс стал разведчиком. Он сидел в районе города Люблина.

Двадцать первого августа четырнадцатого года совершенно неожиданно на расположение австрийцев обрушились гвардейцы первой дивизии Преображенского и Семеновского полков. Они шли, все сметая на своем пути. Юргенс попал в плен. Для него война окончилась.

В числе других пленных он попал в сердце Средней Азии, в город Самарканд.

Военнопленные пользовались там относительной свободой; отпускались до вечерней проверки из лагеря в город. Многие нашли себе занятия, каждый по своей профессии.

В пятнадцатом году Юргенс познакомился с сыном владельца мануфактурного магазина, Раджими.

Подвижной, хитрый, умный, предприимчивый, он уже в те годы смело и безнаказанно проводил через границу и обратно контрабандистов. Раджими помог Юргенсу бежать из плена. Заручившись письмом одного из сановников эмира бухарского к купцам в Кабуле, он повел Юргенса по пути, уже пройденному такими же беглецами значительно ранее.

Юргенс хорошо помнит этот путь. Помнит темную ночь, быстрые и капризные воды Аму-Дарьи... Каюк... Переправу... Афганский берег... Пограничный пункт. Ночевка и уже спокойный, хотя и невыносимо трудный переход до города Мазар-и-Шериф. Ночевали в полуразвалившихся каравансараях. Грязь, вонь, теснота. Отвратительные насекомые. Сухие лепешки, тут, урюк, кок-чай.

В Мазар-и-Шерифе отдыхали двое суток, а потом в сопровождении двух конвоиров взяли путь на Кабул, через Таш-Курган, Кундуз-Дарью.

Горные перевалы, каменная пустыня, скалистые стены, ущелья и теснины, подъемы и спуски, дикая неведомая природа Гиндукуша. Перевал Хавак поднял их на высоту трех с половиной тысяч метров.

И только на подходе к Гульбахару, что означает цветок весны, стало веселее на душе. Вдоль дороги появились богатые фруктовые сады, виноградники.

С Раджими Юргенс расстался в Кабуле, а встретился вот здесь. Минуло тридцать лет.

«Да, Раджими верный человек, — еще раз подумал Юргенс в начал раздеваться.

— С ним не пропадешь».

Юргенс и Раджими сидели на веранде, укрытой зарослями паутели и хмеля.

Вечерело. Со двора тянулись смешанные запахи мяты, табака.

— Скоро осень, — произнес Юргенс, чем нарушил деловой разговор.

Раджими удивленно посмотрел на него, приподнял брови, поморщил лоб, но промолчал.

— Вы помните ту осень, в Кабуле?

— Помню, — не понимая, к чему клонит Юргенс, ответил Раджими.

Он ждал, что скажет об осени в Кабуле его собеседник, но тот внезапно заговорил о другом.