Тайные тропы

— Всем! Всем наливайте! — зычным голосом отдала команду Матрена Силантьевна. Трясучкин принялся поспешно разливать вино по стаканам. — Развеселите нас, Никита Родионович, — обратилась Матрена Силантьевна к Ожогину, — а то сидят все, как петухи общипанные, носы повесили и только про политику трезвонят. Осточертело слушать...

— Мотенька, Мотенька, — молящим голосом обратился к жене изрядно выпивший Трясучкин.

— Что? Забыл, как звать? — огрызнулась Матрена Силантьевна и строго взглянула на мужа. — Говорю, что осточертело слушать, и правильно говорю.

— Господи... — взмолился Трясучкин, — да я не об этом... я хотел рассказать новость...

— Мадам Трясучка, — обратился к хозяйке на ломаном русском языке Брюнинг, — ваша супруг имеет сказать новость. Это... это гут, зер гут, ми любим сенсация, ми просим господин Трясучка...

— П... п... равильно... п... п... росим, — дергая головой, с трудом произнес Крамсалов. — П... п... усть...

Жена ущипнула его за руку, он скривился и смолк.

Захмелевший Трясучкин вылез из-за стола и неуверенными шагами направился в другую комнату.

— Сейчас вытворит какую-нибудь глупость, — заметила Варвара Карповна. — Кушайте, не обращайте внимания, — и она положила на тарелку Ожогина кусок холодного.

На длинной шее Брюнинга торчал большой кадык, приходивший при еде в движение. Брюнинг сидел по правую сторону от Ожогина и переводил солдату Паулю с русского на немецкий. От него пахло нафталином, и Никита Родионович немножко отодвинул свой стул.

— Кто они?.. — кивая в сторону немцев, тихо спросил Варвару Карповну Ожогин.

Она шопотом рассказала: Пауль ухаживает за ее подругой Любой, обещает взять ее с собой в Германию. Брюнинг — знакомый отца. Он, кажется, экспедитор какой-то немецкой фирмы, занимающейся сбором и «эвакуацией» в Германию антикварных вещей. Трясучкин упаковывает картины, посуду, мебель, различные ценности в ящики, а Брюнинг их отправляет.

— Вот! Вот! — объявил вернувшийся Трясучкин, помахивая двумя листками. — Это надо всем знать. Прокламации!

— Чорт непутевый... — не сдержалась Матрена Силантьевна.

— П.. п... рок... прок... прокламации? — побледнел Крамсалов.

— Да! — твердо сказал Трясучкин и сунул бумажки Грязнову. — Это надо всем знать!

— А ну, прочти-ка, Андрей, — попросил Денис Макарович. — Что это за ерунда?

— Где ты их взял? — поинтересовалась Варвара Карповна.

— Где? В управе. Для интересу. Их принесли туда штук с полсотни...

Андрей держал в руках листовки и обводил всех вопросительным взглядом. Он, казалось, спрашивал: «Читать или не читать?».

— Господин Грязноф, ми есть интерес к этим чепуха, ми вас слушайт, — прошамкал беззубым ртом Брюнинг и в свою очередь посмотрел на всех, ожидая одобрения.