Тайные тропы

— А ведь Игнат Нестерович прав, — заметил Андрей. — Снега всюду навалило уйму. От земли, возможно, и восьмой ряд, а от уровня снега — пятый или шестой...

Повелко в раздумье покачал головой. Возможно, конечно, что и снег виноват, а возможно и нет.

Игнат Нестерович, как обычно, шагавший по комнате, остановился перед сидящими, скрестил на груди руки и, после небольшой паузы, медленно сказал, что Заболотько больше на станцию посылать нельзя. Надо придумать что-то другое.

Все выжидающе посмотрели на него. Но Тризна так и не сказал, что именно «другое».

Ветер сердито завывал в трубе, пробивался с дымом через горящую печь в комнату. Слабенькое пламя двух свечных огарков колебалось, по лицам плясали тени.

— Не может быть! — и Повелко стукнул кулаком по столу. Пламя свечей вздрогнуло. — Неужели откажемся от плана? Эх, до чего обидно... Выбрался из лагеря, а помочь делу не могу.

Неожиданно в окно кто-то постучал. Переглянулись. Заболотько дал знак Повелко, и тот мгновенно скрылся-в кухне. Стук повторился.

— Пойду, — сказал Заболотько. — Все в порядке. Без паники, — добавил он, надевая пальто и шапку.

Игнат Нестерович сел за стол рядом с Грязновым.

В передней послышались шаги, громкий разговор, и в комнату вошел, весь запорошенный снегом, старик Заломов.

У Тризны и Грязнова невольно вырвался вздох облегчения.

— Носит тебя нелегкая в такую погоду... — выдал свою тревогу Игнат Нестерович.

— А мне погода нипошем, самый раз, — ответил Заломов, старательно сбивая рукой снег с изодранного полушубка.

Вернулся Повелко. Он радостно обнял старика.

— Гуляешь сегодня? — спросил он Заломова.

— От лагеря отшили... Шистую отставку полушил.

Всех напугала эта новость. Немного успокоились, когда Заломов рассказал, что комендант лагеря дал «отставку» всем «бочкарям». Но их допросам не подвергали, даже не спрашивали ни о чем. Значит, немцы так и не догадались, как бежал Повелко.

Заломов сел за стол и достал из кармана кисет.

— Теперь надо другую работенку подыскивать, — сказал он, улыбаясь.

— Жаль, что с лагерем связь потеряли, — сказал Повелко. — Очень жаль. Хорошие ребята там есть.

— Нишево не попишешь, — сокрушенно покачал головой Заломов.

Он медленно крутил цыгарку. Большие обветренные, в шрамах и ссадинах пальцы его действовали неуверенно, неуклюже. Казалось, что цыгарка вот-вот выпадет из рук.

— Ты, кажется, успел заправиться маленько? — подмигнул старику Повелко.

— Есть такой грех, — признался старик. — Тряхнул сегодня по случаю отставки, да, видать, переложил малость...

— Тебе грех пить, отец, — сказал Тризна.

Заломов удивленно посмотрел на Игната Нестеровича.

— Человек ты верующий, зачем бога гневишь?

Старик промолчал, подул на цыгарку и нахмурился.