Тайные тропы

Никита Родионович решил пройтись по городу. Встреча и разговор с Трясучкиной вызвали мысли, в которых надо было разобраться. Правильно ли он ведет себя по отношению к этой женщине? Она зла на Родэ, ненавидит и боится его. Она поняла, что в Германию ее не возьмут, она никому не нужна, ее ждет гибель. Она ищет пути и средства, чтобы оправдаться перед советским народом. Этим можно объяснить ее поведение. И хорошо, если именно эти причины руководят Варварой Карповной. Тогда Ожогин и его друзья не ошиблись. Тогда оправдана некоторая поспешность Никиты Родионовича в разговоре о Родэ.

Насчет того, как поступить с Трясучкиной, он не был согласен с Тризной. И не потому, что у него возникли к ней какие-то чувства. Нет. Она еще может пригодиться как переводчик гестапо, как человек, очень много знающий. Ожогин хорошо запомнил слова, сказанные как-то Иннокентием Степановичем Кривовязом: «Легко врага уничтожить — труднее заставить его работать на нас». Так думает не только Ожогин, но и Изволин. Но вот Тризна и Грязнов другого мнения. И они неправы. В этом Никита Родионович твердо убежден.

Занятый своими мыслями, он незаметно добрел до центральной улицы и свернул на Садовую. Вдруг его кто-то окликнул. Ожогин обернулся, но никого не заметил, и пошел дальше. Снова окрик. Голос раздался с противоположной стороны улицы. Никита Родионович остановился. К нему шла женщина.

— У вас плохой слух, господин Ожогин...

Теперь Никита Родионович узнал Клару Зорг.

— Здравствуйте, — проговорил он. — Не расслышал сразу...

— Пойдемте вместе. Я решила немного прогуляться.

На Кларе были длинное котиковое пальто, фетровые валенки, белые, из горностая, шапочка и муфта. Она пошла рядом с Никитой Родионовичем.

— Не особенно. У меня еще есть время.

— Тогда идите тише, иначе я за вами не успею.

Ожогин замедлил шаг.

— Вы, я вижу, кавалер не из вежливых, даже не пытаетесь взять даму под руку, — снова заговорила Клара.

— Я вообще плохой кавалер и не гожусь для этой роли, — попробовал оправдаться Ожогин.

— Придется взяться за ваше воспитание. Муж пусть учит одному, а я — другому. Не возражаете?

— Давайте вашу руку. Вот так. Не бойтесь.

— Удобно ли? — спросил Никита Родионович.

— Вы, оказывается, еще и трусишка? Такой большой и трусишка, — Клара сдержанно рассмеялась. — Я вас не пойму. Вы или стыдливы, или скромны. Вы когда-нибудь влюблялись?

— Нет, — твердо ответил Ожогин.

— Гм... — буркнула Клара и умолкла. Но через минуту тихо, вкрадчиво спросила: — А я вам нравлюсь?

— Сегодня вы очень интересны, — неудачно ответил Никита Родионович.

— А обычно вы еще интересней, — отшутился Ожогин.

— Спасибо за комплимент. Я бы его не получила, если бы сама не напросилась.