Тени южных скал

Он беззвучно повторял сам себе, пытаясь так удержать мысль, которая то и дело терялась от усталости:

— Придумаю, придумаю, как выбраться. Я придумаю… Мы сможем. — Слова слились в один сплошной звук, веки, будто камнями, придавило, и он провалился в тяжелое обморочное забытье.

Из темной пустоты его выкинуло, словно каким-то толчком. Шубин завертел головой, пытаясь понять, что за звуки раздаются в темноте. Он перехватил автомат и кинулся на шум. Стучали камни под чьими-то ногами, но далеко от места ночевки отряда. Почти все бойцы дремали у шумящего потока воды; разведчику были хорошо видны в лунных отблесках их тела, которые сбились в одну кучу, спасаясь от ночного холода каменной постели.

Глеб снова вслушался. Нет, ему не послышалось: кто-то с немецкой стороны осторожно пробирался в сторону пролома. Он мелкими шагами пробрался к каменным развалам и наткнулся на Феликса Левина, который обматывал себя страховочной веревкой.

— Нет, — кинулся к нему разведчик, пытаясь остановить отчаянного юношу. — Не надо! Остановись! Мы не успеем спуститься следом: все слишком устали, чтобы начать прорыв осады! Это опасно!

Левин сделал шаг назад, почти навис над крутым спуском:

— Я р-ре-решил.

Вы-вы не о-ос-становит-т-те. Спу-пу-пущусь и ска-кажу, что хоч-ч-чу ра-ра-работать на них. Ч-ч-что все п-погибли. Они с-с-снимут охрану, вы сможете у-у-у-уйти.

— Это самоубийство. Ты погибнешь, тебя отправят на допрос гестапо и под пытками выбьют все сведения.

Феликс перекинул ноги через край:

— Я умею т-т-терпеть б-б-боль. Вы б-будете с-с-свободны.

Он разжал пальцы, и веревка, уложенная кольцами, начала разматываться, плавно опуская тело юноши. Немцы у подножия скалы отреагировали мгновенно: раздались крики, кто-то успел сделать несколько выстрелов, и тут же автоматную очередь оборвал приказ офицера.

Глеб прильнул к краю пролома. На его глазах Левина окружили солдаты; он едва успел полоснуть по страховочному тросу ножом, чтобы немецкие солдаты не могли по нему подняться. Феликс упал под градом ударов. Юноша выкрикивал на немецком языке свою просьбу, но ввиду заикания немцы не могли разобрать его слова. Наконец немецкий офицер остановил избиение, наклонился к окровавленному Левину. Тот, видимо, снова смог повторить свой рассказ о том, что единственный выжил из всего отряда. Но то ли немецкий офицер был не в духе, то ли Феликс был неубедителен. Вдруг, как по взмаху руки, вокруг избитого пленника столпились эсэсовцы, которые, как воронье, кружили, поджидая, поджидая своего часа. На черные волосы Феликса полилась вода из ведра, и тут же снова посыпался град ударов. Хотя теперь они были изощреннее и больнее: фашисты из отряда СС были обучены, куда бить, чтобы причинить сильную боль и при этом не убить человека, а заставить страдать.