Тернии Великого разлома

Наоборот, в его выражении я прочёл высокую заинтересованность затронутой темой.

Он не спеша отодвинул серебряную ёмкость, и её место занял стеклянный графин тонкой работы с рубиновым содержимым. Места бокалов заняли крохотные рюмки, незамедлительно заполненные ароматным крепчайшим.

Мы их подняли и чокнулись. Пригубили терпкого напитка и опять уделили некоторое время сеансу взаимного гипноза. Точнее, мы поддались изучению друг друга с точки зрения доверия. И мне показалось, что все паузы и приготовления завершились в мою пользу… Э-ээ… В пользу откровения.

— Решайтесь, — рявкнул я. — Или мы говорим с вами, и я делаю сногсшибательное предложение, или мы сейчас же расстанемся! — я прибегнул к грубости, для обеспечения полного доминирования в нашей беседе. — И не факт, что мы с вами останемся друзьями…

Да, рассусоливать нет смысла. И всё сейчас решится. А-то ишь, ходим тут вокруг да около, с проявлением нерешительности. Мой наезд — это контрольный выстрел!

Шевалье Розенберг резко вздрогнул и отпрянул назад от такого откровенного наезда. Хозяин кабинета вдавился спиной в спинку кресла и выпучил на меня глаза. Однако, нужно отдать должное стойкости характера этого вельможи.

Он быстро взял себя в руки, моментально успокоился и придвинулся ко мне.

— Э-эх, — Розенберг тяжко вздохнул и подпёр кулаком щёку. — Если бы ты знал, Феликс Игоревич, как давно в этих стенах не звучали правильные слова, — он с сожалением осмотрелся. — Нам давно не хватает твёрдости духа в переговорах любого толка. Я кланяюсь вам, господин Феликс, за возвращение духа свободы и правдивости суждений. Итак, давайте попробуем начать заново наше общение?

Прозвучали неожиданные слова и предложения, заставившие меня по-иному взглянуть на своего собеседника. А он не так прост, как показалось при первой встрече. Да и при второй…

— Ну, что я могу на это ответить? Давайте, Шевалье, — я придвинулся к столику. — Кто начнёт?

— Пожалуй я, раз вы уже задали свои вопросы, — произнёс он задумчиво. — Итак, слушайте.

Он перестал поддерживать свою голову кулаком и выпрямился, приняв позу подобающую аристократу и вельможе.

— Я буду краток в своём изложении, — он продолжил. — У Северной Префектории, с Центром в Верхнем Ляпине, конечно же есть проблемы с казной. Да-да, но мы худо-бедно закрываем прорехи и своевременно выплачиваем положенные деньги в Центральное Казначейство Префекторий Захребетья, — он прервался для наполнения наших рюмок. — Так вот, крестьяне… Или те землевладельцы, что уделяют этому виду хозяйственной деятельности больше внимания, иногда страдают от потерь урожая. Залазят в долги, и затягивают выплаты, — Розенберг осушил свою рюмку буквально глотком.