Todo negro

Все четверо работали на Ост-Индскую компанию: уверен, слыхал ты об этой славной конторе. Много плохого о ней говорят? Э нет, амиго. Плохого об Ост-Индской компании говорят куда меньше, чем она заслуживает.

Да, четверо их было. И объединяло всех четверых многое, очень многое. Серьёзное дело навеки связало друзей: попусту о подобном болтать не станешь. Дело, о котором властям лучше не знать. Нет, не подумай совсем дурного. Они не были убийцами, например — хотя убивали. Но на войне. История о другом.

Видишь ли, амиго, всем четверым от рождения не очень улыбалась удача. Не свезло иметь титул или богатого дядюшку со слабым здоровьем. Или хоть невесту с большим приданым. Но парни были лихие. Они вернулись из Индии богачами.

Они привезли камни. Очень красивые камешки.

Дураки, конечно, блестяшки те просто продали бы. А потом промотали бы всё до последнего пенни. Кабы успели, конечно: нечестно нажитое редко приносит счастье. За такие камешки могут прирезать. А могут арестовать прежде, чем всё пропьёшь: на какие шиши красиво зажил? Но три англичанина и ирландец не были дураками.

Потому они и поехали в Дублин. Там меньше власти. Там всё проще. Камни пустили в дело. Вполне законное и очень доходное.

Слишком доходное. О да, друзья по Индии разбогатели в Дублине на славу. Но быстро решили, что поделено нажитое неправильно. Ты ведь помнишь, кто они? Три англичанина. И только один ирландец. К чему англичанам делиться с ирландцем? Не подумай: они не сразу решились на по-настоящему подлое дело.

Но потом у властей всё-таки возникли неудобные вопросики. Власти на то и власти: умеют так спросить, что и не ответишь, и не отвертишься.

И тогда англичане свалили вину на ирландца. Не просто оговорили: хорошо всё подстроили. Ох как красиво! Лучшая швея так ладно не сошьёт. Дельце-то с теми камнями в Индии было не шибко законным, конечно. Но и не смердело по-настоящему. Небольшая вольность, каковые всякая война списывает. Но на суде всё представили иначе. О да! Вылили на ирландца настоящую грязь. Чтобы не отмыться уже. Никак не оправдаться.

Совесть англичан не мучила. Они не считали себя виновными ни перед короной, ни перед Господом: за те камни собственную кровь лили. Съели за них пуд соли и по два пуда дерьма каждый. А раз судьба так несправедлива, то пусть она лишь с ирландцем жестоко обойдётся, верно?

Удивительное дело, но ирландца не казнили. Судья был добр. Может, чресла у него возбудились в тот день впервые за двадцать лет. А может, дочку лорд замуж позвал — уж не знаю. Но Джима Джонса он, скажем так, пожалел немного. Беднягу сослали каторжанином в Австралию, на берег Ботани-Бэй. Для старушки Англии это — всё равно что казнить: немногие возвращаются.

Бедолагу-ирландца звали Джим Джонс.