Только звери

Затем вы ждете сутки — знаете, почему?

— Нет… я… э… — промямлил Кралевский, глотая воздух.

— Вспучивание, — удовлетворенно объяснил полковник. — Вся эта наполовину переваренная пища в его желудке, ясно? Она разлагается и выделяет газ. Брюхо раздувается, точно воздушный шар, и бегемот всплывает.

— К-как интересно, — пробормотал Кралевский. — Но если позволите, я…

— Чудно с этим содержимым желудка, — задумчиво произнес полковник Риббиндэйн, игнорируя попытки собеседника совершить побег. — Брюхо раздувается вдвое против обычного, и когда вы его вспорете — ш-ш-ш-ш! Все равно что вспороть цеппелин, наполненный нечистотами, ясно?

Кралевский прижал ко рту носовой платок и озирался с мукой во взгляде.

— А вот со слоном, самым крупным четвероногим африканского континента, поступают иначе, — знай себе рокотал полковник, отправляя в рот кусок поджаристого поросенка. — Вообразите, пигмеи вспарывают ему брюхо, залезают внутрь и пожирают печень — сырую, с кровью… можно сказать, живую еще. Чудной народец, эти пигмеи… туземцы, что там говорить…

Кралевский, приобретя нежный желтовато-зеленый оттенок, прорвался наконец на веранду и замер там в лунном свете, хватая ртом воздух.

Молочные поросята исчезли, от бараньих и кабаньих окороков остались белые кости; грудины и ребрышки цыплят, индюшат и уток лежали, точно остовы опрокинутых лодок. Джиджи, отведав по настоянию мамы всего понемногу и заявив, что в жизни не едал ничего даже отдаленно похожего, затеял с Теодором состязание — кто поглотит больше печений «Таджмахалская услада».

— Изумительно, — невнятно произнес Джиджи с полным ртом. — Просто изумительно, дорогая миссис Даррелл. Вы олицетворяете верх кулинарного гения.

— Что верно, то верно, — подтвердил Теодор, хрустя очередной «Таджмахалской усладой». — Превосходнейшее печенье. Что-то в этом роде делают в Македонии… э… гм… но тесто на козьем молоке.

— Джиджи, ты в самом деле сломал ногу при левитации или как это называется? — спросила Марго.

— Нет, — скорбно ответил Джиджи. — Будь это так — не обидно, хоть причина уважительная. Нет, в этом проклятом дурацком отеле, где я жил, в спальнях стеклянные двери, а на балконы поскупились.

— Совсем, как здесь, на Корфу, — заметил Лесли.

— И вот однажды вечером я забыл об этом, решил выйти на балкон, чтобы проделать дыхательные упражнения, а балкона, сами понимаете, не оказалось.

— Вы могли убиться насмерть, — сказала мама. — Берите еще печенья.

— Что такое смерть? — вопросил Джиджи с пафосом. — Метаморфоза — вы меняете кожу, только и всего. В Иране я погружался в глубокий транс, и мой друг смог получить неопровержимые доказательства, что в предыдущей жизни я был Чингисханом.

— Ты про кинозвезду говоришь? — У Марго округлились глаза.