Только звери

— Так вот, — продолжал Кралевский, — лежу я, значит, и кровь стучит в ушах…

— О-о! — неожиданно взвизгнула Марго. — Вы только посмотрите, что сделал капитан Крич с прелестным платьем Лены.

Мы повернулись туда, где несколько пар весело кружились в вальсе, и веселее всех — капитан и Лена. К сожалению, ни он, ни она не заметили, что в какой-то момент капитан, видимо, наступил на украшающие Ленино платье пышные оборки и оборвал их так, что теперь он, сам того не подозревая, танцевал как бы внутри платья.

— Господи! — воскликнула мама. — Гадкий старикашка!

— А он был прав, когда сказал, что вальс сближает, — отмстил Ларри.

 — Еще несколько оборотов, и они совсем сблизятся в этом платье.

— Может быть, мне стоит предупредить Лену? — спросила Марго.

— Я бы не стал, — ответил Ларри. — Думаю, так близко к мужчине она не была уже много лет.

— Ларри, опять ты за свое, — сказала мама.

В эту самую минуту Мегалотополопопулос лихим аккордом завершил вальс, Лена и капитан закружились волчком и остановились. Прежде чем Марго успела что-либо произнести, капитан отступил назад, чтобы поклониться партнерше, — и шлепнулся на спину, разорвав при этом Ленину юбку.

На мгновение воцарилась жуткая тишина; изумленные взгляды присутствующих были прикованы к окаменевшей Лене. Наконец голос простертого на полу капитана развеял чары.

— Мать честная, какие дивные панталоны, — весело заметил он.

Лена издала истинно греческий вопль; леденящий кровь, точно удар железной косы о камень в траве, он сочетал негодование и жалобу с глубоким убийственным обертоном. Этот звук вырвался, так сказать, из самых недр ее голосовых связок; Галли Курчи могла бы гордиться Леной.

Как ни странно, человеком, который бросился в прорыв и предотвратил угрозу дипломатического конфликта, оказалась Марго. Правда, избранный ею способ можно назвать излишне экспрессивным: сорвав с одного из боковых столиков скатерть, она подбежала к Лене и запеленала ее. И вроде бы все правильно, не выбери Марго скатерть, на которой стояли блюда с едой и большой канделябр на двадцать четыре свечи. Звон битой посуды и шипение тонущих в приправах и соусах свечей капитально отвлекли внимание гостей от Лены, и Марго, воспользовавшись суматохой, увлекла ее по лестнице на второй этаж.

— Надеюсь, теперь ты доволен! — укоризненно сказала мама Ларри.

— Я? А я-то тут при чем?

— Этот человек, — объяснила мама. — Ты пригласил его, и вот что он натворил.

— Что — хорошенько пощекотал ей нервы, — ответил Ларри. — Еще ни один мужчина не пытался сорвать с нее юбку.

— Не вижу в этом ничего забавного, Ларри, — строго произнесла мама. — И если ты хочешь, чтобы мы еще устраивали вечера, то без этого буйного старого распутника.