Товарищ "Чума" (СИ)

Тогда я спокойно прошел сквозь незапертую калитку и, неторопливо продефилировав мимо крыльца, остановился у раскочегаренной походной кухни.

Приятно тянуло разваривающейся кашей, запах которой хоть немного перебил чад от горящего жира и тлеющих волос. Пока я дожидался кашевара, успел внимательно рассмотреть немецкую полевую кухню времен Второй Мировой Войны. Я о таких агрегатах только слышал от деда, но самому видеть так и не довелось.

В общем-то, больших отличий от советского «прицепа-трехкотелки» я не обнаружил. Дед говорил, что подобная трёхкотловая кухня была рассчитана на полное обеспечение питанием отдельной стрелковой роты.

Немецкая военно-полевая кухня позволяла готовить одновременно первое и второе блюда, а так же чай или кипяток. В этой конструкции имелись даже краны для подачи чая.

Двигалась такая дура на конной тяге с помощью пары или четвёрки лошадей. Котлы топились либо на дровах, либо на угле. Специальная ёмкость для угля тоже была предусмотрена конструкцией. Но самое интересное, что меня поразило — это большие деревянные колеса, словно у допотопной крестьянской телеги. Отчего, настолько кичившиеся своим техническим производством немцы, не поставили свою кухню «на резину», мне было неведомо[1].

Скорее всего причина была, только я о ней не догадывался.

Наконец, входная дверь распахнулась, и на улицу выскочил полноватый коротыш в белом халате и колпаке. Он прошел совсем рядом, едва не столкнувшись со мной нос к носу, но меня не заметил. Я даже рукой у него перед глазами помахал, когда он открыл заслонку и начал мешать тлеющие в печурке угли кочергой. Но гребаный ганс так ничего и не заметил.

«Дельная штука, — мысленно оценил я удобство „Руки славы“ в диверсионной деятельности.

— Такими бы скрывающими артефактами, да снабдить всю нашу фронтовую разведку. Насколько бы снизилась смертность в их рядах!»

Но, мечты-мечтами, а нужно было действовать. Я легонько прикоснулся к плечу повара, подвешивая на него активированную печать «Червлёной дрисни». Он даже не дернулся и не ощутил моего прикосновения. «Рука славы» действительно отрабатывала на славу!

Я с интересом понаблюдал, как колдовская печать буквально ввинтилась в тело фрица, сразу развернув в его организме какую-то бурную деятельность.

Немец неожиданно рыгнул и поморщился, а в его упитанном животе что-то громко «заворчало».

— Beim Abendessen musste man nicht zu viel essen, — недовольно пробурчал он, закрывая топку, и исчезая в помещении.

Ну, вот, дело сделано! И я неторопливо отправился к выходу с огороженного двора. Настроение парило где-то в неведомых высях, оттого, что всё так легко и непринужденно получилось. В том, что моё проклятие сработает, я уже не сомневался. Главное, чтобы «отдачей» не зацепило невинных.