Товарищ "Чума" (СИ)

— Ты когда субординацию научишься соблюдать? Какой он тебе малой?

— Ой, да сколько мне осталось той субординации? — ни разу не смутившись, отозвался старикан. — Я в Империалистическую и енералов по-матушке и по-батюшке посылать не стеснялся. И ничего, жив-здоров — вся грудь в Егориях! И нынешнее руководство тоже, как за здрасьте, приложить могу… Чего уж теперь-то её соблюдать, субординацию твою? А малой, потому, как в сравнении со мной — ваще сопля соплёй!

Товарищ Суровый переглянулся с политруком, покачал головой и виновато развел руками:

— Ну, вот что с ним поделать, товарищ Чума? Хоть кол на голове теши — всё едино! Но человек он хороший, душевный.

А как снайперу и вовсе цены нет!

Чумовой им, однако дедок попался! С таким точно не соскучишься.

— А что с такими героями делать полагается? — ехидно прищурившись, риторически поинтересовался я. — Конечно наградить! Что мы, хуже царя-батюшки? Вон, какой у него иконостас! Полный Георгиевский кавалер, дед Маркей?

— Чутка до полного набора не хватило, — печально вздохнул старикан, распахнув фуфайку. — Три Егория, — похвалился он наградами. А потом царя скинули, а я взял свою милую, и за Советы пошел воевать.

А там Георгиев уже не раздавали… Только красными революционными шароварами было разок. Начдиву — «Красное знамя», а мне — шаровары! Настоящие! С кожаным задом! Прямо как у самого Буденного! Жаль, не сохранились — на стенку бы дома повесил, — продолжал балагурить старичок, — на самое видное место!

— Дед, да ты настоящий герой! — Я протянул старику руку еще раз, которую тот с удовольствием пожал. — Горжусь, что довелось рядом с тобой воевать!

— Так можно фрица бить, аль нет? — вновь припал к винтовке дед Маркей.

— Можно… — произнес я, вновь поднося бинокль к глазам.

Едва я «дал отмашку», как старик тут же сделал два быстрых выстрела. Почти не целясь и не прикладываясь к оптическому прицела. Пальнул в белый свет, как в копеечку. Однако, мне было прекрасно видно, как брызнула красной взвесью белобрысая макушка фрица, оросив теплой кровушкой сочную зелень кустов.

А затем, раскинув руки, из кустов вывалился второй фашист, которому старик засандалил тяжелую пулю прямиком в сердце. А ведь старикан, как и я, мог видеть только его белую задницу.

Но, несмотря на это, дед Маркей сумел точно рассчитать куда послать «свинцовый привет» от партизан.

Причем, всё это он проделал, совершенно не глядя в оптику. Да и стрелял почти «навскидку», не тратя время на долгий поиск цели. Вот это класс! Вот это опыт! Ему бы не немцев на фронте отстреливать, а передавать этот опыт молодым бойцам в снайперской школе.

Хотя, может быть, он просто один из тех самородков, которые нет-нет, да и встречаются на просторах нашей великой Родины.