Товарищ "Чума" (СИ)

— Найди книгу! — Было последним, что я расслышал от облегченно вздохнувшей старухи, наконец-то освободившейся от своей непосильной ноши, которая тяжелым ярмом легла уже на мою душу.

Так ли оно было на самом деле, либо мне всё привиделось, прислышалось, да примерещилось, я так и не понял. Я «с головой» ухнул в темное небытие вековечного хаоса, существовавшего до рождения мироздания, и который будет существовать даже после конца всех времен, и погружался всё глубже и глубже, пока не растворился в нём окончательно.

— Ох, ты ж, божечки мои, отошла сердешная! — Было первое, что я услышал, вновь выплыв из вязкого мрака безвременья.

— И силу тебе не передала! Как же мы теперь будем-то, а доча? Ведь был жа у тебя задаток-то… Был! Твоею сила ведьмовская должна была стать! И кому ж теперь её дар отошел, раз твоя бабка спокойно умереть смогла?

Голос был высокий. Женский. Слегка подрагивающий и визгливый. И явно чем-то напуганный. В нем четко ощущались «нотки» панического страха и неуверенности «в завтрашнем дне», окрашенными отчего-то в ядовито-желтые тона. Я словно бы видел произнесенные слова наяву, даже не открывая своих глаз.

А старуха, выходит, отошла-таки? Отмучилась бедная? Я до сих пор помнил приоткрытую на мгновение завесу боли, с которой ведьма существовала несколько дней. Меня едва опять колотить не начало от этих «веселых» воспоминаний. Пусть ей земля пухом — она за все свои грехи с лихвою страданиями рассчиталась.

— Сколько раз вам говорить, мама?! — В раздавшемся следом сердитом и звонком девичьем голоске, наоборот, преобладали красные оттенки решительности, разбавленные серо-стальным цветом отваги и упорства.

— Нету никакого вашего боженьки! И бабушка никакая не ведьма! И не существует никаких волшебных сил — враки всё это! Церковные происки — опиум для народа! И я, как комсомолка, во весь этот поповский псевдонаучный бред не верю! И верить не собираюсь!

Комсомолка? Да ну нах! Я всё еще туго соображал, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. На этих территориях комсомол, как, впрочем, и коммунистическая партия, были под запретом уже десяток лет. Откуда бы ей здесь взяться?

Да и вообще, откуда взялись все эти женщины? Голоса старух, что встретившей нас у ворот, что помирающей ведьмы, я прекрасно запомнил.

Такому фокусу я научился еще мальчишкой, развивая память под руководством деда. Хотя… Вот этот задорный голосок молодой комсомолки мне кого-то очень сильно напоминал… Вот только я никак не мог понять — кого же именно?

— Акулинка! — Охнула женщина, испугавшись еще сильнее. Отчего визуальные оттенки её голоса приобрели еще более насыщенный желтый свет.