Товарищ "Чума" (СИ)

Она носилась с причитаниями по хате из угла в угол, как угорелая выдирая себе волосы на голове, явно не представляя к чему приложить усилия.

Её дочурка — ну очень симпатичная стройная девчушка, явно не старше двадцати пяти, напротив, проявляла чудеса выдержки и благоразумия. Первым делом она бросилась ко мне, и резко встряхнула, как будто бы пытаясь привести меня в чувство.

— Товарищ, очнитесь! Товарищ! — громко шептала она, продолжая трясти меня с неимоверной силой. — Немцы! Надо уходить! Ну, очнитесь же! Пожалуйста!

Изображать из себя овощ больше не было никакого смысла.

Я распахнул глаза и резко уселся на жалобно скрипнувшей кровати. Акулинка, явно неожидающая от меня подобной прыти резко сдала назад и застыла в некотором отдалении.

Её мамаша тоже застыла «на полушаге» соляным столбом, что-то беззвучно шевеля губами.

— Какие немцы, красавица? — первым делом произнес я, пытаясь выдернуть руку из мертвой (в самом прямом смысле этого слова) хватки закоченевшей старухи.

Но холодные костлявые пальцы ведьмы, несмотря на всю их видимую хрупкость, казалось, были сделаны из крепчайшей стали.

Мне никак не удавалось освободить свою руку — даже ладонь уже успела посинеть.

— Очнулся, болезный… — неожиданно громко выдохнула мамаша. — Как всё не вовремя — за живого красноармейца немцы с нас точно две шкуры спустят… И сила ушла…

— Мама, заткнитесь! — зашипела Акулинка, вновь подскакивая ко мне. — Товарищ, с вами все в порядке.

— Всё в порядке… — заторможено произнес я. — Всё, кроме немцев. Откуда здесь эти ряженые?

— Ой, вы совсем ничего не помните? — Акулинка прижала руки к лицу. — Осколочное в голову у вас было, и контузия сильная.

— Контузию помню… Немцев нет…

— Вам спрятаться надо! — Девчушка подхватила меня под свободную руку, пытаясь поднять с кровати.

У неё это практически поучилось, но… Застрявшая в железной спинке кровати рука, на которой продолжала висеть мертвым грузом окоченевшая старуха-колдунья, дернула меня назад. Не удержавшись на ногах, я вновь плюхнулся задницей на заскрипевшую панцирную сетку.

— Я бы рад спрятаться… — Я виновато улыбнулся и пожал плечами. — Но вот ваша бабушка меня не хочет отпускать.

Понравился, наверное… — Как обычно не к месту «пошутил» я. Привычка, что ли, дурацкая такая.

— Ой, мамочки! — Испуганно взвизгнула девчушка, неожиданно рассмотрев, какой неразлучной парой мы стали с её бабулей.

Ну, вот, опять из меня «черный юмор» сплошным потоком попер. После двух лет войны, пропитался я этими специфическими шутками по самое небалуйся! Хорошо еще, что вслух этого не сказал.

Девчушка затравленно выглянула через окно во двор, куда уже стремительно закатывались мотоциклисты.