Трепет. (не) его девочка

Оно не предает, не меняет интересы… и всегда подчиняется тому, кто держит его в руках. Совершенство.

— Действительно. И очень отличается от тебя. Ты-то свои интересы с легкостью меняешь.

— О чем ты? — он хмурится, но выйти мне позволяет. Я иду к дивану, где лежит сумка. Хочу отдать ему айфон, который отчим всучил, несмотря на мой отказ.

— О маме, конечно же, — отвечаю холодно, хотя внутри ощущаю разгорающуюся бурю огня.

— Я уже говорил с тобой насчет Ирины. Не за чем обсуждать это снова. И ты не ответила на вопрос: что ты здесь делаешь?

Поворачиваюсь к нему и вскидываю подбородок, протягиваю ему айфон и жду, когда он подойдет ближе и возьмет его.

— Пришла поговорить о тех твоих… интересах, которые никак не меняются. Например, об интересе лезть в мою жизнь!

Отчим скептически выгибает бровь, держа руки в краманах брюк и не спеша принимать айфон. Пистолет, что держала я, он уже куда-то дел.

— Ты сюда среди ночи приехала, чтобы телефон мне вернуть?

— Не только, — раздражаюсь, потому что мужчина ни шага ко мне не делает, продолжая стоять на месте и иронично смотреть. — Ты вломился в мою квартиру, чтобы отдать мне то, в чем я не нуждаюсь…

— Вломился? Я просто постучал, Яна. Открыла твоя соседка. Я попросил ее передать тебе айфон. За кого ты меня принимаешь?

Я палюсь на него и не знаю, что ответить, потому что была уверена, что Катя не причастна к тому, что гаджет оказался в моей комнате. Видимо, об этом она и хотела мне сказать, когда я убегала. Щеки заливает краска смущения, но я быстро себя одергиваю. А чего мне стыдиться? Все равно он не имел права!

— Дело не только в этом! Ты вообще не должен был его приносить! И ты… ты… ездил к моему отцу! Из-за тебя у меня теперь проблемы с ним!

На этом моменте брови отчима сходятся, взгляд становится жестким, он шагает ко мне, берет айфон и кидает его на диван.

— Он сказал тебе что-то? — рычит мужчина. От его тона и близости у меня возникает желание убежать, но я здесь не для того, чтобы струсить и сдаться.

— Сказал! Я теперь с братом видеться не смогу! — губы начинают дрожать, и я поджимаю их, чтобы скрыть эту дрожь от Рустама Довлатовича, но он все же переводит свой темный взгляд на них. И не сводит его, кажется, целую вечность.

— Тебе и не стоит этого делать.

— Потому что есть кое-что, чего ты не знаешь. Я расскажу тебе, когда у меня будут все необходимые доказательства. Не люблю быть голословным. А пока их нет, просто не связывайся с этой семьей. За свой длинный язык твой… отец… еще поплатится.

Я недоверчиво смотрю на отчима, не имея ни малейшего представления, о чем он сейчас говорит.