Трофики

– И таки шо из того? – на одесский манер проговорил Артем, выбираясь из бурьяна и застегивая штаны. – Обычное дело.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Алла. – Кто-то говорил, что деревня заброшена еще с тридцатых годов – когда отряд НКВД ликвидировал поселок староверов. Пластиковой тары в то время не было.

– В семидесятые, кстати, тоже не было, – поднял голову Семен, – когда под боком была секретная военная часть. Солдаты и жители окрестных деревень могли тут, конечно, болтаться – пока не случился «ядерный апокалипсис», – но подобную тару они оставить не могли. Упаковывать напитки в пластик, если не ошибаюсь, начали в конце восьмидесятых.

– Или в начале девяностых, – вздохнула Ульяна. – Но если бы эту бутылку здесь зарыли в шестидесятые годы, она бы успешно дожила до наших дней. Пластик почти не разрушается…

– Вы о чем? – не понял Олежка. – Конечно, сюда приходили люди уже в наше время. Где они только не ходят, эти люди…

– Например, группа охотников, – подсказал Семен, – про которую рассказывал Борька. Все пропали, выжил лишь один, но сошел с ума.

– А по шее? – разозлилась Рогачева. – Может, хватит пугать? Борька нагнетал тут разные страхи, теперь ты будешь! О боже! – взмолилась Рогачева, соорудив страдальческий лик, который ей крайне не шел. Она вскинула руку с часами. – Полчаса прошло, осталось четыре с половиной. Я с вами точно горюшка хлебну и мозгами тронусь!

– Смотрите, а это что? – Ульяна отвела ногой жухлую траву, растущую из трещины посреди проплешины, и села на корточки. Она немного успокоилась, а сейчас ей опять становилось дурно. Люди подошли и мрачно уставились на очередную находку. Посреди глинистого пятачка отпечатался след подошвы. Возможно, от сапога – примерно 43—44-го размера, с ярко выраженным, хотя и стандартным рисунком протектора.

Люди молчали. Возможно, в находке не было ничего необычного, тем более пугающего, но всем стало неуютно. От следа исходило НЕЧТО – при взгляде на него вдруг зачесалось тело, заскребло что-то в горле. Олежка опустился на корточки, пытливо изучил отпечаток, сместился дальше – отыскал еще один, затем вернулся, начал чуть не носом бороздить землю. Пожал плечами – трудно понять, куда и откуда (а главное, когда) двигался человек. Следы терялись в гуще травы, среди камней и ошметков глины.

– Ну что, Шерлок? – исторг просевшим голосом вопрос Артем. – Какие идеи? Что ты можешь сказать, глядя на этот след? Опиши, кто его оставил – возраст, внешность, привычки, все такое…

– Да хрен его знает, – огрызнулся Олежка. – Мужик какой-то брел. Сразу после последнего дождя или… во время последнего дождя.