Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

Сильно-то гонор свой не показывай.

Поговорив с ним, я возвращаюсь к Цвету.

— Ну, и чё ты прискакал? — спрашивает он.

— Сердце не на месте, — пожимаю я плечами. — За дело душа болит. Итак всё на Бакса одного свалилось.

— Бакс, конечно голова, но борзеет не по масти, — хмурится Цвет. — Здесь у меня парняга толковый подобран, тоже с опытом, так он ему все мозги вынес уже. Так что сейчас поднатаскает Семёна, и надо его будет гнать нахер.

— Да ладно тебе, ты чего, он же крутой спец.

— Таких спецов, как собак нерезанных. Я тебе отвечаю, сейчас он тявкать начал, а ещё один-два объекта откроем, так он вообще скажет, что тут самый главный и что мы вокруг него на цырлах должны скакать. Краёв не видит кент.

— Ладно, не горячись пока. Потом посмотрим. Ты скажи, когда сходняк, а то я подзамаялся уже ждать у моря погоды. И мне надо знать, кто там будет, чтобы можно было подстраховаться. А то приду а там скажут, типа, всё, брателло, ты попал, кирдык тебе.

— Не скажут, не ссы. Туман всё по понятиям решает. Он мне сказал, что всё путём будет.

— В прямом. Я сейчас был у него.

Глаза у Цвета становятся по полтиннику. Но делаются они не просто удивлёнными, а ещё и злыми.

— Предложил ему кое-что, — хмыкаю я.

— Что предложил? — хмурится Цвет. — Ты баран что ли вообще? Почему мне не сказал?

— Ну вот, говорю же. Предложил я ему светлое будущее, и он сейчас думает над моим предложением. А ответ тебе, наверное, скажет. А ты уже мне передашь. Подтверди, что я фуфла не предлагаю.

— Береги фуфло смолоду, а форму с выдачи, — как бы про себя бормочет он. — Чёт, Бро, совсем у тебя крыша потекла. Ох, зря ты меня не слушаешь.

— А ты анашу у Ферика берёшь?

— Чё⁈ — дёргается он.

— Ты учти, если на этом деле спалишься, тебя Куренков не отмажет. И Печёнкин не отмажет, тот только рад будет, что меня ослабит. Не врубаешься?

— Ты чё, как Бакс, что ли? Вознёсся выше солнца? Ты куда лезешь, Бро? Ты меня учить решил или чё?

Он злится не на шутку. Значит берёт. И кто у нас тут баран?

— Юпитер, ты сердишься, значит ты неправ, — хмыкаю я и поднимаюсь. — Ладно, забудь, я же, как Авель, по-братски с тобой, а ты видишь, не хочешь мудрости моей, брат.

— Ты в мои дела нос не суй, ты понял? — зло говорит он. — А то рога-то быстро пообломаю.

Правда что ли? На это я ничего отвечаю и, чуть приподняв брови, внимательно смотрю на него. И глядя на его недоброе лицо я начинаю очень сильно сомневаться в благоприятном исходе предстоящего благородного собрания.

Ну, а что он теряет, если меня не станет? Персонал весь есть, Куренков остаётся, доля соответственно увеличивается и всё такое прочее. Есть и минусы, довольно существенные, но он о них, возможно, не задумывается.